Книга Хозяйка пряничной лавки 2, страница 70 – Наталья Шнейдер

Ульяна ответила не сразу, и я подумала, что, пожалуй, сравнение с батюшкой не идет мне на пользу.

— Пряники у вас знатные, спорить не стану, — дипломатично сказала она наконец. — Мои как распробовали, так притащили сюда, будто бурлаки баржу, я и пикнуть не успела. И белка правда живая.

Девочка подергала мать за юбку и громким шепотом спросила:

— Маменька, можно ее погладить?

— Можно, Дарья Захаровна? — переспросила меня купчиха.

— Она сама решает, — сказала я. — Если подойдет — можно, только не хватай.

Луша соскочила к девочке, обнюхала протянутые пальцы. Та осторожно потрогала кисточки на ушах, выпрямилась.

Луша вернулась на прилавок.

— Чисто у вас, Дарья Захаровна, — сказала Ульяна. — Толково. И пряники хороши. Сколько просите, Анисья Ильинична?

— Гривенник за штуку, — сказала тетка.

— Давайте сразу дюжину.

Я тихонько выдохнула: начало положено.

Расплатившись, Ульяна взяла лукошко с пряниками и уже хотела отходить от стола, когда из бальной залы донесся звонкий голос Нюрки:

— Пробуйте пряники с белкою Лушею! Самые вкусные, самые лучшие!

— Бойкие у вас девчонки, Дарья Захаровна, — рассмеялась купчиха. — Если таких подле лавки поставите, от покупателей отбоя не будет.

— Твои-то слова да богу в уши, — сказала тетка.

Ульяна кивнула нам, подхватила младшую на руки и двинулась обратно, Матвей оглядывался на Лушу до самых дверей.

Тетка проводила их взглядом. Помолчала. Потом негромко сказала:

— Хорошая баба Ульянка. И матушка у нее славная. Зря ее Захар Харитонович от дома отвадил.

— Так сходи к ним в гости, тетушка. Чего тебе одной целыми днями сидеть? И к нам позови, уж чаем-то с пряниками всегда напоим.

— Некогда мне по гостям рассиживать, дел невпроворот, — буркнула тетка. — Да и нам куда гостей принимать, нищие как церковные крысы.

— Гостю дорога хозяйская честь, а не достаток, — покачала я головой.

— Вот-вот, а после того, что муженек твой с постояльцем на пару учудили… Эх! — Она горько махнула рукой.

Значит, надо сходить вместе. Если у Ульяны муж не как Кошкин и не отваживает от нее всех знакомых — может, и найдем общий язык. Я повернулась к тетке, чтобы сказать об этом, и увидела, как она сгибается в поклоне.

К нам шла Марья Алексеевна, держась за локоть графини Стрельцовой, даром что генеральше вовсе не нужна была опора. Двигалась она величественно и неторопливо, а люди расступались перед этими двумя женщинами, приседали в реверансе или кланялись.

Я покосилась на тетку. Та побелела. Да у меня и у самой внутри что-то сжалось. Если тетку опять понесет — замять не удастся.

— Тетушка, если тебе нехорошо, выйди на улицу подыши, — шепнула я.

— Еще чего! Не буду я бегать. — Она вздернула подбородок.

Я мысленно застонала. Кажется, когда я решила, что ночная выходка Ветрова — худшее, что случилось со мной за всю жизнь в этом мире, я слегка недооценила возможности дорогого мироздания.

Но ничего не оставалось, как выйти из-за прилавка и изобразить реверанс, приветствуя почтенных дам.

— Здравствуйте, Марья Алексеевна. Глафира Андреевна.

— Здравствуй, голубушка. — Пронская окинула взглядом наш угол. — Хорошо обустроилась, чистенько.

— Стараемся, Марья Алексеевна.

— Здравствуйте, Дарья Захаровна, — улыбнулась мне Стрельцова. Обернулась к прилавку, за которым как раз распрямлялась после поклона тетка. — Как ваше здоровье, Анисья Ильинична?