Книга Хозяйка пряничной лавки 2, страница 69 – Наталья Шнейдер

— Ишь, пялятся, — прошипела она себе под нос.

Я проследила за ее взглядом. В дверях столовой показалась группа дам. Остановились, глядя на меня, начали перешептываться. В глубь комнаты они даже не зашли — потрещали в дверях и снова скрылись в соседней зале.

— Не наш покупатель, — пожала плечами я, снова опуская глаза к вязанию. Поймала себя на том, что рефлекторно сжала челюсти, и заставила себя расслабить их. Одна светлая, три темные, пять светлых…

Внезапно из-за колонны вынырнула Парашка. Она почти бежала, прижимая корзинку к животу. Лицо ее пылало, косынка сбилась набок.

— Барыня! — Она подлетела к столу, тяжело дыша.

Я опустила спицы, сердце екнуло. Выгнали? Оскорбили?

— Что случилось?

— Барыня… Идут сюда, — затараторила она. — Страшно было сперва, я к стене жалась. А потом смотрю, купчиха с детками, и лицо вроде доброе. Я к ним сунулась, детки сразу прянички хвать! — Она перевела дух. — Купчиха-то нахмурилась, у меня сердце в пятки ушло. А она пряник откусила, спрашивает: а еще есть? Я ей отвечаю, как вы велели. Она как фыркнет: ишь чего удумала, живая белка. — В голосе Парашки прозвучала обида. — А я ей говорю: извольте сами посмотреть, самая настоящая живая.

Луша перескочила с колен тетки на прилавок и начала умывать мордочку.

— Да вон она идет, барыня! — охнула Парашка. — Не обманула!

У меня дрогнули пальцы, петля слетела.

— Спасибо, — улыбнулась я девчонке. — Беги дальше работать.

— Да какая ж это работа, барыня! — воскликнула она и умчалась.

Тетка выпрямилась, убирая веретено. Я поймала сбежавшую петлю, подняла взгляд.

По залу к нам дефилировала грузная, богато одетая купчиха. За руку она держала мальчика лет семи, тот вел девочку лет четырех. Второй мальчишка, судя по всему, средний между этими двумя, цеплялся за юбку матери с другой стороны, потому что в руке она несла корзинку.

— Ульяна Игнатьевна, — негромко сказала тетка. — Жена Егорки-мучника.

Я пригляделась к женщине повнимательней. Лет двадцать пять на вид, не больше.

— Я должна ее знать? — так же тихо спросила я.

— Ее матушка с твоей дружила, но как твоя замуж вышла, батюшка твой сказал, что нечего подруг в доме привечать.

Купчиха замедлила шаг, явно узнав тетку. Младший мальчик потянул ее за подол, указывая на Лушу. Поколебавшись, женщина все же пошла к нам.

— Жена должна о муже да детях думать, а не сплетни собирать, — информировала меня тетка. — Хотя с мужем принимал, конечно, и матушку ее, и Ульянку с мужем, как та замуж вышла. Да только тебя к гостям не пускали.

Я кивнула. Спросить, как зовут матушку Ульяны, не успела: та подошла уже совсем близко.

— И правда живая белка, маменька! — воскликнул старший мальчик.

— Веди себя примерно, Матвей, — строго сказала купчиха. — Поклонись барыне Дарье Захаровне.

Она и сама поклонилась, подавая пример, дети послушались.

Я наклонила голову.

— И вам желаю здравствовать, Ульяна Игнатьевна.

— Анисья Ильинична! — Тетке она поклонилась не так глубоко.

— Здравствуй, здравствуй, Ульяна Игнатьевна. — Тетка вернула поклон. — Как здоровье матушки твоей?

— Здорова, слава богу.

— А Егор Митрич как поживает?

— И он здоров, нашими молитвами. Я-то думала, вы на покой удалились, Анисья Ильинична, не чаяла увидеть.

— Да разве ж с Даш… с Дарьей Захаровной дома усидишь? Вот уж папенькина дочка, на месте не сидится, о деле радеет.