Книга Хозяйка пряничной лавки 2, страница 66 – Наталья Шнейдер

— Окстись, Дашка! На тебя ж все пальцем показывать будут!

— Либо я говорю сама за себя, либо говорят за меня. Если я не приеду — будут повторять за Ветровым, а уж у него язык без костей, сама знаешь. — Я вздернула подбородок, как будто на меня уже таращились любопытные. — Если я появлюсь на благотворительной ярмарке с прямой спиной и не стыдясь смотреть людям в лицо — кто-то поверит сплетням, а кто-то — собственным глазам. Одни действительно будут говорить о проигранной бабе. Другие — о невинно оскорбленной женщине, которая сохраняет достоинство, несмотря на подлость мужа. — Я помолчала. — Приказывать и за собой тащить вас не буду. Придется туго, никуда не денешься. Скандал уже случился. Но от того, как я сейчас себя поведу, будет зависеть, утихнет он через неделю или похоронит меня навсегда. И вас вместе со мной.

— Дашенька, да как же ты там одна будешь! — Всплеснула руками тетка.

Я пожала плечами.

— Справлюсь.

Она помолчала. Села на лавку, пряча лицо в ладонях. Подняла голову.

— Одна не поедешь. Я с тобой. Не для того я тебя вот с такого, — она провела ладонью на уровне колен, — растила, чтобы теперь одну на растерзание сплетницам всяким бросить. Да я им всем морды их наглые порасцарапаю!

— Спасибо, тетушка! — Я обняла ее. — Но морды мы царапать не будем. Убьем их достоинством.

Тетка моргнула.

— Это как?

— Спина прямая, улыбка приветливая, голос ровный. Ни слова об этой истории первыми. Если кто спросит — да, наслышана, какой стыд и позор, бедный мой супруг совсем от карт рассудок потерял, помолитесь за его вразумление. И глаза в пол, будто слезу сочувствия к непутевому сдерживаешь.

Тетка прищурилась.

— Это что ж, выходит, он дурак, а не ты гулящая?

— Именно. Жена — стойко несет свой… — Я осеклась. — Свою ношу в виде непутевого гулящего мужа. Муж — ее недостоин. И точка. — Я обернулась к девочкам. — Вы с нами?

— Конечно, барыня, — подскочила Нюрка.

— Давайте, пока у нас есть немного времени, сошьем вам белые рукавички. Будете ходить по всем залам и пряники раздавать. Платки чистые у нас есть, фартуки нарядные тоже. Пусть все видят, что у нас все чисто и аккуратно.

— Барыня, я боюсь, — прошептала Парашка. — Там господа будут.

— Там будут не только господа, — сказала я. — Купцы и семьи их. Священство. Учителя, гувернеры, приказчики. Боишься господ — так и не суйся к ним. Подходи к тем, кто попроще, приглашай отведать пряничков, а ежели нравится — вон там, в столовой, в самом конце, где белка живая, ни за что не пропустите.

Парашка помолчала, обдумывая.

— Получается, мы с Нюркой не продавать, а угощать пряниками будем?

— Только угощать, такими, какими мы вчера елку украшали. Это же благотворительная ярмарка, там торговать только со своего места можно. Вот мы с тетушкой и будем торговать, а вы вдвоем — угощать. Готова поспорить, это не ты к господам подходить будешь, а они к тебе, — подбодрила ее я.

Хотя на душе кошки скребли.

День выдался ясным. Мороз щипал щеки, солнце слепило глаза, снег громко хрустел под ногами. Извозчик остановился у крыльца дворянского собрания. Я вылезла из саней, помогла встать тетке, пока девчонки вытаскивали корзины.

Тетка осенила себя священным знамением.

— Ну, с богом.

Луша выбралась у меня из-за пазухи, уселась на плече. Мы разобрали корзины. Я поднялась на крыльцо.