Книга Хозяйка пряничной лавки 2, страница 83 – Наталья Шнейдер

И последнее — грудинка. Я велела тетке промыть капусту: кисловата немного. Сама обжарила лук. Сложила его в чугунок, добавила ломти мяса, капусту. Снова перец горошком, щепоть тмина и лаврушку. И тоже в печь. К утру дойдет, к обеду станет совсем хороша.

Я огляделась. То, что завтра будет горячим, — в печи, опара неслышно подходит под полотенцем, кисель квасится. Все там, где и должно.

Кроме постояльца за стеной и моей головы, в которой он все еще сидел без спросу. Но с этим, к сожалению, печь не помогала.

— Давайте еще раз по чаю, девочки, только травяному, да и хватит нам кухонной работы на сегодня, — постановила я.

Голова уже еле соображала. Почаевничаем, повяжем-попрядем для успокоения нервов и спать. Утро вечера мудренее.

Травяной чай пах мятой, сушеной малиной и чем-то еще успокоительным, во что я не верила из принципа. Но кружку взяла — просто потому что надо было чем-то занять руки. Тетка, впрочем, знала способ надежнее и полезнее — вытащила прялку. Нюрка, поглядев на нее, достала вторую.

Я допила травяной отвар и сходила за спицами. Когда я вернулась, Парашка уже сложила посуду в таз, плеснула щелока.

— Руки покажи. — сказала я прежде, чем она успела туда сунуться.

— Да вот же, зажило все.

Руки в самом деле выглядели лучше, но я бы не назвала это «зажило». Трещины затянулись нежной розовой кожицей, тронь — и снова лопнет.

— Давай я помою, а ты спать иди.

— Давайте я сейчас помою, — подскочила Нюрка.

Тетка внимательно оглядела меня.

— А тебе бы, Дашка, поспать не помешало.

— Мне бы визитки разобрать не помешало, — проворчала я. — Да прикинуть, сколько пряников завтра с утра затевать.

— Утром разберешь.

— Утром дел будет много.

— Зато и ты отдохнувшая будешь. А сейчас тобой детей можно пугать — бледная, глаза ввалились, волосы встрепаны. Толку от такой хозяйки, которая прямо за столом сдохнуть норовит.

— Ничего я не норовлю! — возмутилась я, берясь за вязание. Да, голова соображала уже плохо. Но сейчас и соображать особо нечего, знай себе, петли перебирай.

— Дашка, даже не думай, — начала тетка.

Самое противное, она была права. Глаза слипались. Вроде и время не такое уж позднее, а меня просто с ног валило. Откат после адреналина, не иначе.

— Я пару рядков, а то к весне не закончу.

— Значит к следующей зиме довяжешь. Спать иди, а то я тебе такие пару рядков устрою, что до утра считать будешь!

Девочки старательно подавили улыбки.

Я демонстративно вздохнула — все против меня! — и поплелась спать.

Не надо было мне вообще затевать разговор с постояльцем сегодня. Дотерпело бы дело до завтра, а утро вечера мудренее.

Утро, впрочем, оказалось не мудренее.

Проснулась я будто с похмелья: голова тяжелая, а настроение такое, что лучше бы держаться подальше от людей, чтобы ненароком их не покусать.

— Самовар мы отнесли, — отчиталась Нюрка. — Поставили у двери, как вы велели, и тут же ушли.

Мог бы и помочь девчонкам таскать тяжести. Я мысленно ругнулась. Кажется, я начинала демонстрировать один из тех великолепных образцов внезапности и противоречивости, за которые, глядя со стороны, демонстратора хочется придушить. Сама же вчера настояла, чтобы постоялец со своей части дома не высовывался. Возможно, я искала повод сорваться на ком-то — и постоялец казался самой подходящей мишенью — потому что вопреки ожидаемому «утро вечера мудренее» вчерашний разговор не забылся и не перестал иметь значения. Перед глазами стояла невозмутимая физиономия Громова, с которой он решил осчастливить меня своим предложением, а его суконные фразы все еще зудели в мозгах.