Книга Хозяйка пряничной лавки 2, страница 84 – Наталья Шнейдер

— Не ругался он на вас? Не пугал?

— Нет, барыня. — Нюрка хихикнула. — Не зверь же он.

Может и не зверь, но вчера вел себя как человек, напрашивающийся получить по морде. Впрочем, это действительно отдельный вид фауны.

Так, хватит. Я потерла лоб. Если я сейчас продолжу думать о постояльце, непременно найду что-нибудь чугунное, тяжелое и с удобной ручкой.

Печь, в отличие от людей, вела себя прилично. Не задавала лишних вопросов, не лезла с предложениями и не пыталась чинить чужую жизнь своим благородством. Просто делала свое дело. Из одного чугунка тянуло капустой, мясом и тмином, из другого — рыбным бульоном и немного перцем. Толокно честно закисло: можно варить, чтобы кисель успел застыть к вечеру. Опара поднялась так хорошо, что сразу было видно: ей, в отличие от меня, беспокоиться не о чем.

Значит, сначала крупеник.

— Нюрка, порежь лук, мелко. — распорядилась я. — Парашка, яйца достань, тетушка, грибы отцеди, только настой не выливать, пригодится.

Оставалось только прогреть лук на сковороде до золотистости, потом вместе с ним чуть прижарить грибы, смешать с гречкой, творогом и яйцами и, выложив в форму, закрыть сверху сметаной.

Крупеник отправился в печь в двух формах: для нас и для постояльца. Следом я поставила увариваться кисель. Клюкву к нему с патокой я сделаю позже, перед самой подачей, чтобы соус оставался ярким и густым, но не успел превратиться в замазку.

Я вынула крупеник, когда корочка стала румяной и пошла мелкими трещинками. Хороший вышел, даже приличному человеку подать не стыдно. Пристроила на поднос, добавила миску с мочеными яблоками. Оставалось только быстро объяснить девочкам, как накрыть на стол. Впрочем, они уже не один раз видели, так что поняли быстро. И вернулись от постояльца быстро.

«Ну что, как он там»? — едва не спросила я, но вовремя опомнилась. Неважно как — это не мое дело. И мне следовало бы думать не о постояльце, а о том что действительно важно. О том, к примеру, что мне негде принимать гостей, если они приедут ко мне с визитами — теперь уже не попросишь Громова уступить гостиную. О визитках, планировании закупок и выпечки. Один раз сделать пуд пряников за три дня, а фактически за день — подвиг. В ежедневном режиме — верный способ откинуть копыта. О том что память не резиновая и мне нужно вести записи… о записях, а не об уроках, пропади оно все пропадом!

И для начала следовало бы сходить за тетрадями и чернилами.

Последние слова я произнесла вслух, и тетка тут же вскинулась:

— Зачем тебе на бумагу тратиться? Недешевая, поди.

Я вздохнула.

— Тетушка, память у меня, конечно, хорошая. Но умные люди придумали грамоту, чтобы не забивать голову тем, что можно записать.

— Вот-вот, а потом жалуются, что беспамятные, — проворчала она. — И уж тебе бы за другими не повторять про грамоту, все равно не поверю, что ты за два урока ей выучилась.

Нет, разумеется. За два урока я просто выучила местный алфавит и попробовала писать буквы. Но поскольку я до того не была чистым листом и сейчас грамоте училась не с нуля, этого хватило. Вполне возможно, в местной орфографии я делаю ошибки на уровне «карова» — но сейчас мне не диктант писать.

— А я, тетушка, отличаюсь умом и сообразительностью, — улыбнулась я.

— Ишь расхвасталась. Те, у кого ум да сообразительность, сами не бьются, о них мужья заботятся. А ты, Дашка, не пришей кобыле хвост, и муж у тебя не муж, а недоразумение. Толку от него меньше, чем от коровьей лепехи, ту хоть в огороде закопать можно. — Она поднялась с лавки. — Пойдем.