Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 254 – Мари Ларина

Букет было жаль, но Дархан был мне дороже. Вернее, мне была дорога моя жизнь, а если бы выяснилось, что я или Магистр причастны к смерти отпрыска Вараста Дархана, сенешаля элериарха — с жизнью можно было бы смело прощаться. Хаэль протяжно выдохнул, кинув на меня равнодушный взгляд, а затем одним движением, небрежно и унизительно легко, он схватил Дархана за ворот пальто и рывком поставил его на ноги.

— Да жив твой паршивец, к моему превеликому сожалению, — процедил Эврен сквозь зубы, с явным неудовольствием от этого факта. С плеча Магистра соскользнул алый лепесток — и Эврен с отвращением смахнул его, будто это было что-то грязное, чужое, недостойное прикасаться к его изысканному кашемировому пальто. Глаза Солейла расширились, и он часто задышал, приходя в себя. Заклинание Хаэля не было смертельным ударом, а было сделано лишь для того, чтобы он почувствовал — Магистр мог сделать очень больно.

— Сопливый, наглый кретин, который решил, что если в его жилах течёт хотя бы чуть-чуть отклика Этерны, — он совсем невежественно сплюнул в сторону, и этот жест заставил мои брови улететь со лба. — То ему позволено тявкать на Магистра Тени. Получил по заслугам. И ещё дешёвую драму с обмороком развёл. Это совсем лёгкое заклинание, которое немного сжимает сердце. — он отвернулся с презрением, будто даже не хотел видеть лица Дархана. — Тварь неблагодарная. Ему голову оставили на плечах — а он ещё огрызается, хотя я мог убить его без разговоров прямо сейчас, или ещё там, в Академии, и это было бы законно.

Он был прав, но и юнца мне было жаль, хоть и пока не было известно, виноват ли он в смерти Лианы. Я кашлянула, кивком головы указав на Солейла, что окончательно пришёл в себя и теперь уже испуганно воззрился на Магистра.

— Думаешь, ты первый, кто пытается меня выставить идиотом? — Эврен прошипел это сквозь зубы, схватив Солейла за грудки. Тот лишь хватал воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. — Думаешь, я не знаю, кому именно откликнулась Тень на церемонии Отклика? Ты знаешь, что тебе светит за сокрытие этого факта и не предоставление сведений мне лично и в Магистрат Внутренней Безопасности? — Эврен тряхнул его, и взгляд Дархана, наконец, обрёл осмысленность, и он склонил голову, видимо, признавая своё поражение. — А за это приговор один, если ты не знаешь, кретин. Смерть.

Солейл задрожал, но упрямо выпрямился. Его бледное лицо его покраснело, и, как бы он ни старался сохранить надменность — губы всё-таки дрогнули. Он молчал, сжав челюсти, и в этом молчании было скрыто очень и очень многое.

— Говори, — приказала я, встревая в диалог. Дархан затравленно воззрился на меня, и весь как-то сник. — Говори всё. Здесь и сейчас.

Я не могла оторвать взгляда от Магистра, который всё ещё держал за лацкан пальто Солейла, лицо которого будто потеряло все краски. Я стояла между двумя мужчинами: один — олицетворение власти, теневой маг, карающий за нарушение законов. Другой — всего лишь мальчишка, напуганный, с Тенью, что сбила его с жизненного пути. И ни в одном из них не было ничего правильного. Мир вокруг сузился до нас троих, и в этом напряжении Солейл наконец-то сломался.

— Это… всё из-за моего отца, — тихо выдохнул он. — Он… Он замял всё в Академии и даже перед госпожой элериархом. Чтобы я «не позорил род Дарханов».