Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 99 – Мари Ларина

Эврен не шевелился. Даже не моргнул. Но что-то во мне всё равно дернулось — как будто я оправдываюсь перед скалой.

— Мать сказала, что письма Лианы стали отрывистыми. Односложные фразы, редкие ответы. И один раз она написала: «Я боюсь доверять кому-то, кроме него».

Я повернулась к Магистру.

— Это не просто страх. Это ожидание. Одержимость. Как будто она шла за кем-то, кто обещал ей… всё. Что-то невозможное. Но кто он?

— «Он», — повторила Эльса, как будто это слово можно было разжевать. Она сложила руки на груди, прищурилась, и медленно закачала ногой, как метроном. — Повторяется, как мантра. Без признаков, без имени, без конкретики. Туман вместо человека. Что-то личное. И опасное.

Эврен наконец повернулся. Лицо — камень. Резкие черты, как у вырезанной статуи. Но глаза… Чёрт побери эти глаза. Глаза, которые видели гибель, восстания, как рушатся мечты. Но сейчас в них… колыхнулось. Удивление?

— Это хуже, чем я думал, — глухо произнёс он. Сел, будто силы ушли в землю. — Придётся… возможно, вернуться в Академию.

Пауза.

— И, возможно… вскрыть архивы Тихого Круга.

У меня внутри что-то хрустнуло. Шок.

— Веселье начинается, — буркнула Эльса, закатив глаза.

Архивы Тихого Круга? Запрещённые архивы? Меня затопило предчувствием — как перед бурей. Ветер ещё не налетел, небо ещё не почернело — но кожа уже знала: будет гром. И тут — стук в дверь. Настойчивый. Как молот в кузнице. И звон — металлический, узнаваемый, как приставучий рефрен.

Мы переглянулись.

— Талькар, — почти облегчённо сказал Магистр и щёлкнул пальцами. Дверь открылась — и да, Ирис собственной персоной: белые волосы в привычном хвосте, на шее и запястьях килограмм серебра, хмурые тёмные брови, как у алхимика, у которого внезапно взорвался котёл. Он зашёл, закрыл дверь, и Эврен тут же снова наложил полог тишины. Пауза — как перед приговором. Ирис приветственно кивнул, плюхнулся в кресло рядом со мной — запах табака и бобов тонка обволок, как старое воспоминание. Только вот Ирис выглядел… растерянно. А это уже симптом из разряда «мы в дерьме».

— Слушаем, — сказал Магистр. Голос был напряжён, будто струна.

Ирис оглядел нас всех, почесал затылок — браслеты зазвенели как звонок тревоги, — и, словно боялся, что передумает, выпалил:

— Как бы так сказать… Лавка «Черниля и Мотыля» пуста. Мирид и маг исчезли. Как сквозь землю провалились.

Нутро словно провалилось на этаж ниже.

— Что? — только и выдохнула я.

— Я обыскал всё. Проник внутрь — не спрашивайте, как. Всё перевернул. Почти в фундамент залез. Следов — ноль. Ни борьбы. Ни записки. Ни намёка, что они вообще существовали. Как будто… просто ушли. Мирид и маг. Пропали. После исчезновения лигатов, приставленных к их допросу.

Что, прах побери, происходит в этом чёртовом государстве?

«Кто нарушает порядок — нарушает равновесие Закона. А Закон такого не прощает».

Лаэрк Рейлтан, Хранитель Законов и Войны, префект Карал Вельторна, Второй Лик Совета Шардена.

Ночь сжимала Иль-де-Вирел в ледяные тиски сумрака. Тусклый свет фонарей расплывался неоформленными пятнами по дороге, а влажная брусчатка аллеи внутреннего двора Карал Вельторна блестела, словно мокрый собачий нос. Дейл Морвен и Эллар Кент, двое в синих плащах, играли аккорды мрачной симфонии, являясь её нотами— чёткие удары сапогами по мокрому камню, глухой лязг доспехов и приглушённый шелест материи. Кирасы тихо поскрипывали, плащи шуршали, впитывая ночь, словно тени, что лились по стенам темнотой.