Книга Серебряные нити Шардена. Пепел и тис, страница 101 – Мари Ларина

— Это. — сдавленно выдохнул Эллар. — Это что, теневая херня?

Дейл сжал рукоять меча так крепко, что пальцы побелели. Бой уже должен был начаться, если бы можно было увидеть врага. Но его не было — только жгучий страх, стучащий не в груди, а в горле, висках, даже в кончиках пальцев. Сердце казалось заглушённым, словно чёрная вязкая смола заливала каждую жилу. Никто из них не кричал. Лигаты не визжат — они встречают смерть как старого врага: с оскалом зубов и стальной решимостью. Тьма сомкнулась плотнее, не как завеса, а словно сеть — вязкая, живая, злостная, давящая на грудь и душу с каждой секундой всё сильнее.

Эллар сделал шаг назад — и внезапно из сгущённого мрака вырвалась рука. Бледная, холодная, чужая — она вцепилась в наплечник, как тень в плоть, не желая отпустить, не намереваясь просто поздороваться.

— Сзади! — рявкнул он, резко разворачивая корпус. Рука с клинком описала короткую дугу, направляясь в область груди нападавшего, по наитию, наугад. Металл вошёл во что-то, но хватка не ослабла. Наоборот. Из чужих пальцев, словно из трещин в перчатке, выползли тонкие серебристые нити — жгучие, как крапива со стальными иглами. Теневая магия. Она расползалась по доспеху, по коже, пробиралась под кольчугу, будто живая.

Парень заорал — не от страха, а от жгучей боли, от того, что холодный яд проникал в плоть и душу. Попятился назад, но рука не отпускала. Нет, она дернула обратно, вдавливая пальцы в металл наплечника, будто приросла к нему навсегда.

Дейл рванулся вперёд, чтобы вырвать друга из этой бездны, но оказался в объятиях — не просто чужих, а… мёртвых, холодных, бесплотных. Теневые руки, как жуткие щупальца, вонзились в горло не с грубой силой, а с выверенной, методичной злобой, как у палача, который холодно и беспощадно исполняет приговор.

— Не шевелитесь, — прошептал кто-то. Отвратительный, изменённый магией голос — как гнилой, смрадный корень, внезапно проросший сквозь землю.

— Пошёл ты… — хрипнул Дейл, пытаясь сбросить руку. Магия не откликалась. Теневые нити уже достигли его шеи, намертво сковав движения. — … в жопу с такими приколами.

Лигаты дёргались, бились — локтями, коленями, били железом доспехов, вырываясь из мёртвого захвата Тени. Всё тщетно. Как рвать паутину, сплетённую из толстой стали.

— Мы вас, сук, закопаем! — выдохнул Морвен, сжав зубы до хруста. Кровь из носа стекала тёмными дорожками по щеке, смешиваясь с холодным потом. Тьма сгущалась вокруг, становясь плотнее, как живая тварь, что дышит, растёт и ждёт, чтобы поглотить.

Их дыхание превратилось в хриплый судорожный вздох — словно лёгкие заполняла не просто пыль, а колкая, рвущая изнутри, стеклянная пыль. Каждый, столь желанный, вдох резал, как тысячи тонких осколков. Сердца глухо стучали в груди, но звук собственного сердцебиения казался далеким, словно тонущим в океане мрака и безумия.

Серебряные нити не просто переплетались — они впивались в плоть их душ, словно холодные когти смерти, обнажая самые скрытые страхи и отчаяние, заставляя каждую клетку трепетать от ужаса безвозвратности. В этой мгле не было ни света, ни надежды — только леденящее осознание того, что за каждым вдохом может последовать последний, что смерть не просто близка, а уже протягивает свои костлявые пальцы, сжимая сердце и душу в своей ледяной хватке.