Книга Как вылететь с отбора и не влюбиться, страница 55 – Эва Морей

— Войдите, если не боитесь последствий! — раздаётся изнутри звучный, неожиданно молодой голос.

Я на секунду замираю на пороге. Подавив малодушное желание развернуться и бежать отсюда, сверкая пятками, всё-таки толкаю дверь. Столы заставлены колбами, металлическими кольцами, кристаллами и странными приборами, назначение которых я даже не берусь угадывать. По полу разбросаны свитки, несколько раскрытых книг лежат прямо на подоконнике. В воздухе пахнет озоном и чем-то сладковатым, словно карамелью, которую случайно пережгли.

За центральным столом стоит мужчина в идеально сидящем тёмном камзоле. Серебряные волосы аккуратно зачёсаны назад, ни одна прядь не выбивается из причёски. Освещённый боковым светом из высокого окна, он выглядит почти монументально — как статуя какого-нибудь философа, случайно оказавшаяся посреди лаборатории.

Он поворачивается. Сверлит меня своими внимательным холодным взглядом.

— Леди… — он слегка склоняет голову. — Чем обязан?

Я делаю реверанс.

— Простите за вторжение. Мне сказали, вы отвечаете за артефакты и… магические исследования.

Он смотрит на меня пристально, будто пытается определить, к какой именно категории посетителей меня следует отнести.

— Отвечаю — некорректное слово. Я с ними сражаюсь — мужчина поучительно поднимает палец вверх — и, между прочим, частенько одерживаю верх.

Пауза. Он вдруг резко отворачивается.

— Где же она… где же она…

Он начинает перебирать завалы на столе и беспорядочно выдвигать ящики.

— Простите? — осторожно спрашиваю я.

— Линза! — раздражённо восклицает он. — Я только что держал её в руках! Прекрасная фокусирующая линза, редчайшая, между прочим! Куда же она делась?

Он начинает лихорадочно рыться в карманах, одновременно оглядывая комнату так, будто линза могла внезапно убежать и спрятаться. Даааа уж. Таких мощных симптомов дефицита внимания я, пожалуй, не видела никогда. И как он только умудрился так безукоризненно одеться утром?

Я вздыхаю и начинаю скользить по комнате взглядом и буквально сразу замечаю круглое стекло, блестящее в солнечных лучах. Оно лежит прямо перед мастером, почти под его локтем.

— Это случайно не…? — я показываю пальцем прямо на линзу.

Он замирает. Смотрит туда, куда я указываю, так, словно видит это место впервые.

— Ах! — победоносно восклицает Эйлат. — Конечно! Я проверял преломление!

Он хватает её и тут же пытается водрузить на какую-то странную конструкция из металлических обручей, возвышающуюся на столе.

— Не отвлекайтесь, леди, это крайне чувствительная конструкция, она может… — он прищуривается, — …может вспыхнуть.

Я делаю шаг назад.

— У вас здесь прям оплот острых ощущений.

Он внезапно улыбается. И в этой улыбке нет ни капли строгости. Только живой, почти мальчишеский азарт.

— Так что вас привело? Любопытство? Страх? Или попытка произвести впечатление?

Я облегченно выдыхаю. Какое счастье, что он сам завел этот разговор. Я уже боялась, что так и буду стоять недоумевающей статуей посреди его бурной деятельности. Периодически уворачиваясь от летящих осколков.

— Скорее… исследовательский интерес. — осторожно формулирую я.

— Опасная формулировка, — бормочет он, одновременно что-то чертя мелом прямо по столешнице.

Я замечаю, что уже и во второй руке у него появляется кусок мела, а формулу он начал писать поверх старой. Даже не стерев ее.