Книга Как вылететь с отбора и не влюбиться, страница 56 – Эва Морей

— Мастер Эйлат, — начинаю я осторожно, — вы давно занимаетесь магией?

— Всю жизнь. И две чужих, если верить слухам, — рассеянно отвечает он.

Я замираю.

— Простите? — ошеломленно переспрашиваю, неужели он тоже попал в чужой мир.

— Шутка, леди, шутка. Хотя кто знает. — он вдруг резко вскидывает голову. — Вы ведь не ради украшений сюда пришли.

— Скажите… возможно ли определить, было ли на человеке магическое воздействие? — решаю, просто идти напролом. Все равно неясно как это сформулировать мягче.

Он отходит от своей монструозной конструкции и подходит чуть ближе ко мне с мелом в руках. По куску мела в каждой. Но сейчас он не выглядит комично, его взгляд внимателен. Эйлат смотрит на меня каким-то странным расфокусированным взглядом, будто заглядывает не в лицо, а куда-то глубже. Он подходит ближе. Поднимает руку и слегка прикасается куском мела к моему лбу. В воздухе еле слышно потрескивает, как будто вокруг меня сейчас мечутся разряды электричества.

— Хм.

Он обходит меня кругом.

— Нет следов насильственного вмешательства. Нет остаточного фона. Нет разрыва энергетической структуры.

Я не дышу.

— Значит… ничего?

— Значит, ничего явного. — Эйлат останавливается прямо напротив меня и слегка прищелкивает пальцами — Но! Существуют способы замаскировать воздействие. Довольно сложные и затратные. Они требуют высокого уровня мастерства и, самое главное, достаточных оснований для применения.

Он прищуривается.

— А у вас есть причины полагать, что на вас воздействовали?

— Мастер Эйлат, если бы я была уверена, я бы не спрашивала. — я улыбаюсь — Чистое любопытство и перестраховка. Сами понимаете, мы все тут сражаемся за очень ценный приз, вдруг какие-то из претенденток не слишком чисты на руку.

Он изучает меня ещё секунду. Потом вдруг кивает.

— Конечно-конечно, женская конкуренция — страшная вещь. — и тут же отворачивается, снова хватаясь за свою конструкцию из обручей. — Если вас интересуют подобные темы, леди, задавайте вопросы аккуратно. Не все маги так болтливы, как я.

— Вы болтливы? — невольно вырывается у меня.

— К сожалению.

Я выхожу из каменной избушки, когда солнце уже клонится к закату. Воздух прохладный. Ясного ответа я не получила. Но всё же думаю, что стоит пока отказаться от этого варианта и перевести внимание на другие возможности.

Вечером я запечатываю письмо родителям и отдаю его на отправку. Сердце странно сжимается. Если они ответят — что я узнаю? И готова ли я к этому? Письмо получилось не слишком завуалированным. Меня не хватило на тонкие подтексты и шпионские намеки.

«Дорогая мама, дорогой отец.

Я часто вспоминаю вечер моего совершеннолетия. Всё было так прекрасно организовано, и я вновь благодарна вам за тот праздник. Но в последнее время мне кажется, что я упускаю какие-то мелочи — разговоры, детали, лица гостей. Возможно, волнение сыграло свою роль. Не напомните ли вы, чем закончился тот вечер?»

Добавила ещё несколько строк о здоровье, о погоде, о благодарности за поддержку. Если ответ придёт, возможно, в нём будет хоть что-то. Хотя бы одна трещина в этой идеально гладкой картине. Выключаю все светильники, но еще долго не могу уснуть.

На следующее утро нас вновь собирают в малом зале. Кандидаток меньше, чем прежде. И, несмотря на это, мне почему-то спокойнее в образовавшейся компании. Мы обмениваемся приветственными улыбками с Иарой и Изольдой. Сюзана и Летиция стоят чуть поодаль, как всегда с надменными лицами. В зал вплывает Ровелла — в неизменно наглухо закрытом платье и маской сдержанного дружелюбия на лице.