Книга Ярл для чужеземки, страница 64 – Сур Шамс

Лицо мага исказилось. Гнев, чистейший и беспримесный, вспыхнул в его глазах. Его губы задрожали, словно он собирался выплюнуть очередное проклятие. Я видела, как его эго, его гордыня восстают против самого факта торга с «дикарями». Он веками искал эту силу, и вот она — в шаге от него, и какая-то девчонка диктует условия!

Но жадность была сильнее. Сильнее гнева, сильнее гордыни. Она была его сутью. Он боролся с собой, его взгляд перебегал с моего камня на Торвина, на окровавленную ногу, на камни вокруг, и обратно на камень. Он оценивал риски. Верил ли он, что я способна уничтожить арканит? Не знал. И это неведение было моим главным козырем.

Прошла вечность. Тишину разрывало только тяжелое дыхание Торвина и отдаленные крики птиц.

— Хорошо, — наконец выдохнул он. Слово прозвучало на английском, вымученно и ядовито. — Сделка. Брось камень мне. И я уйду.

Его голос был плоским, лишенным всяких эмоций. Слишком быстрый ответ. Слишком легкое согласие. И в его глазах не было покоя, не было удовлетворения от достигнутой договоренности. Был лишь холодный, расчетливый блеск хищника, который вот-вот получит свое и уже строит планы на следующий шаг.

Ледяная прозорливость ударила меня по голове. Он лжет. Как только камень окажется у него в руках, он не уйдет. Первое же его заклинание убьет нас на месте. Убьет Торвина, пока тот беспомощен. Убьет меня. А потом он заберет все остальные камни. Я не торговец. Я — дичь, которая сама несет ему свою шкуру.

Паника, острая и тошная, подкатила к горлу. Что делать? Кинуть камень и молиться? Но это смерть. Отказаться? Это тоже смерть, только более медленная и мучительная. Нужно было что-то третье. Что-то совершенно непредсказуемое. Но в голове была пустота, выжженная страхом и отчаянием.

И в этот момент краем глаза я заметила движение. Торвин, все еще придавленный, бледный как смерть, медленно, с нечеловеческим усилием, двигал рукой. Его пальцы скользнули к поясу, к рукояти того самого ножа, что когда-то помог мне починить кувшин. Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к магу. Но его движение было точным и выверенным. Он вытащил короткий, острый как бритва клинок и, не поднимая руки, просто выдвинул его в мою сторону, чтобы я могла его взять.

Он не понимал ни слова из нашей беседы. Но он читал язык тела. Видел мой страх, мою неуверенность. Видел ложь в глазах мага. И он предлагал мне не магию, не хитрость. Он предлагал мне сталь. Простое, жестокое, физическое решение.

Мое сердце пропустило удар. Рука сама потянулась к ножу. Пальцы сомкнулись на шершавой костяной рукояти, все еще хранившей тепло его руки. Это был не план. Это было отчаяние. Но это было что-то.

* * *

Время текло как густой мед, каждая секунда растягиваясь в мучительную вечность. Ладонь, сжимающая рукоять ножа Торвина, была влажной от пота. Глаза мага, холодные и оценивающие, буравили меня, выискивая слабину, признак обмана. Он ждал. Ждал, когда я брошу камень, чтобы в тот же миг сжечь нас на пепел. Его поза, кажущаяся расслабленной, была обманчива — каждый мускул был готов к действию, каждое нервное окончание ждало команды.

А тем временем, на периферии моего зрения, разворачивалась другая драма. Торвин, стиснув зубы от нечеловеческой боли, двигался. Не резко, не быстро — это было бы сразу замечено. Это было медленное, почти незаметное движение заточённого зверя, пытающегося высвободиться из капкана. Он использовал каждую крупицу моего отвлекающего маневра, каждую долю секунды, пока все внимание мага было приковано ко мне и к камню в моей руке. Он не пытался высвободить ноги — это было невозможно. Он, превозмогая боль, заставил свое тело поползти. Отползти из защитного круга из арканита, в грязь и кровь, в сторону, за валун, чтобы зайти магу в спину.