Книга Ярл для чужеземки, страница 62 – Сур Шамс

Сделала шаг вперед. Неуверенный, но потом еще один — уже тверже. Подняла голову и посмотрела прямо на него, на его перекошенное лицо, искаженное смесью жадности и непонимания. Голос, когда я заговорила, звучал не моим, чужим тоном — низким, полным мнимой силы и презрения.

— Уходи! — бросила я ему, вкладывая в это слово всю ненависть, на которую была способна. — Пока я тебе это сделать. Или я обращу твою же магию против тебя! Сожгу дотла!

Сжала камень в руке так, что гладкие грани впились в ладонь. Весь мир замер в ожидании его реакции. Внутри все превратилось в лед. Это был блеф. Чистейшей воды блеф. Я не имела ни малейшего понятия, как заставить камень что-то высвободить, а не поглощать.

Но он не знал этого. Он видел только то, что его смертоносное заклинание исчезло без следа. Слышал только уверенность в моем голосе. И видел камень в моей руке — источник силы, которую он так жаждал и так боялся.

Его рука, все еще поднятая для следующего заклинания, дрогнула. Он не отступил, нет. Но он замер в нерешительности. Его взгляд метнулся от камня к моему лицу, пытаясь найти обман, и снова к камню. Жажда обладания сражалась в нем с инстинктом самосохранения. И на мгновение инстинкт победил.

Он сделал шаг назад. Всего один. Неуверенный, почти машинальный. Но этого было достаточно. Щель сомнения была пробита.

* * *

Время, растянувшееся в тонкую ниточку, вдруг рвануло с бешеной скоростью. Маг замер в нерешительности, и эти несколько секунд были подарком судьбы. Не думая, не анализируя, просто следуя какому-то глубинному инстинкту выживания, рука снова рванулась за пазуху. Высыпала оттуда все остальные камни, теплые и тяжелые, на ладонь.

Бросилась к Торвину, все еще придавленному камнями и теряющему сознание от боли и потери крови. Быстро, почти судорожно, начала обкладывать его арканитом. Клала камни поверх кольчуги, засовывала под спину, совала ему в свободную руку. Создавала не просто барьер, а кокон, круг защиты из того самого материала, что только что поглотил смерть.

И это сработало. Почти сразу же болезненная гримаса на его лице начала смягчаться. Напряжение, сковавшее его черты, отпустило. Глубокий, хриплый вздох вырвался из его груди, и глаза, затуманенные болью, прояснились. Он медленно повернул голову, уставясь на меня с немым вопросом, с попыткой понять, что происходит.

— Что...? — его голос был слабым, сиплым.

Реакция была мгновенной. Палец сам прижался к его губам, заставляя замолчать. Наклонилась к самому его уху, чтобы шепот был слышен только ему.

— Молчи. Доверься мне, — прошептала я, и в голосе прозвучала мольба, которую я сама от себя не ожидала.

Потом выпрямилась. Повернулась к магу, все еще замершему на краю обрыва в раздумьях. Его глаза, полные жадности и нерешительности, были прикованы к камням вокруг Торвина. Он видел, как они работают. Видел, как они исцеляют. И это лишь разжигало его желание и страх.

Внутри все сжалось в ледяной комок. Он должен был поверить. Должен был испугаться. И для этого нужна была не слабая попытка угрозы, а абсолютная, беспредельная наглость. Та, на которую способен только тот, кто знает что-то, чего не знают другие.

И я знала. Знала, что он понимает мой родной язык. Это было нашим маленьким, ужасным секретом.