Книга Ярл для чужеземки, страница 59 – Сур Шамс

Его мир сузился до зеленых глаз чудовища, до свиста когтей и звона собственной крови в ушах. Он вел свой смертельный танец, шаг за шагом заманивая врага под темный силуэт нависающей скалы. И молился богам, в которых никогда по-настоящему не верил, чтобы ее план сработал.

* * *

Адреналин — странная штука. Сначала он обжигает, заставляя кровь стучать в висках, а потом внезапно уходит, оставляя после себя ледяную, кристально чистую пустоту. Именно в этой пустоте я и действовала. Не думала. Не чувствовала. Просто делала.

Мои руки, сведенные судорогой, впились в шершавое дерево бревна. Где-то далеко, словно сквозь толщу воды, доносился яростный крик Торвина, рык чудовища, лязг стали о камень. Но для меня все это было просто фоновым шумом. Весь мир сузился до этого проклятого камня и рычага под моими руками.

Я налегала всем весом, чувствуя, как мышцы спины и плеч горят огнем, как трещат сухожилия. Сначала ничего. Абсолютно ничего. Камень насмехался над моими жалкими попытками. А потом — тихий, зловещий хруст. Еще один. Лед, скреплявший основание глыбы, начал сдаваться.

И вдруг мир обрел звук. Невыносимый, оглушительный грохот, от которого задрожала земля и посыпались мелкие камешки со склонов ущелья. Глыба сорвалась с места, покатилась, сметая все на своем пути, и обрушилась вниз с силой небольшого землетрясения.

Я рухнула на колени, выронив бревно, и стала вглядываться в клубы пыли и снежной взвеси. Сердце заколотилось с новой силой, теперь уже от страха. Где Торвин?

Пыль стала оседать. Картина, открывшаяся мне, заставила кровь застыть в жилах. Огромная глыба лежала прямо на туше вурдалака, придавив его. Из-под камня сочилась черная, дымящаяся кровь. Но чудовище было еще живо. Его лапа с громадными когтями судорожно дергалась, царапая камень, а зеленые глаза горели ненавистью, уставившись прямо на меня.

И тут я увидела его. Торвина.

Он не успел отскочить. Его завалило камнями поменьше, обломками, которые посыпались следом за основной глыбой. Он был по пояс в каменной ловушке, пытаясь вырваться, его лицо было искажено не болью, а яростью и отчаянием. И я увидела темное, быстро растущее пятно на его штанах, чуть ниже кольчуги. Осколок скалы, острый как бритва, впился ему в бедро.

— Торвин! — его имя сорвалось с моих губ хриплым шепотом.

Я сорвалась с места, пулей помчавшись к нему, спотыкаясь о камни. Я упала перед ним на колени, пытаясь понять, как его высвободить. Камни были тяжелыми, неподъемными.

— Уходи... — просипел он, сжимая зубы от боли. — Он еще жив... Доберись до камня...

Какой еще камень?! Камни повсюду, он завален камнями! Но потом до меня дошло. Он не о своих путах. Он о том, черном камне. О нашем спасении.

Я обернулась. Вурдалак, придавленный глыбой, не мог сдвинуться с места, но его лапа с когтями все ближе и ближе подбиралась к Торвину, царапая землю, пытаясь до него дотянуться. Время истекало.

А потом мой взгляд упал на вход в пещеру. Темный, зияющий, источающий запах смерти и тления. Именно оттуда выползло это чудовище. Именно там должен был быть камень.

Без мысли, без плана, движимая лишь слепой необходимостью, я вскочила и бросилась внутрь.

От смрада ударило в нос — сладковатый, тошнотворный запах разложения и чего-то едкого, химического. Я споткнулась обо что-то мягкое и упругое и, посмотрев вниз, увидела, что пол пещеры устлан костями. Большими, маленькими, человеческими, звериными. Они хрустели под ногами. В воздухе стояла туманная дымка, и капли той самой ядовитой слизи капали с потолка, оставляя на костях дымящиеся пятна.