Книга Ярл для чужеземки, страница 60 – Сур Шамс

Я шла, почти не дыша, вперед, вглубь, туда, где тьма сгущалась до абсолютной. И тогда я увидела его.

Сначала это было всего лишь тусклое пятно, чернее самой темноты. Потом еще одно. И еще. Мои глаза, привыкшие к мраку, начали различать детали. Это была не просто глыба. Это была жила. Целая стена из того самого черного, матового камня, уходящая вглубь скалы. Он поблескивал тускло, словно вбирая в себя весь скудный свет, что проникал сюда, и не отдавая ничего взамен. Десятки, сотни таких камней.

Я стояла, не в силах пошевелиться, смотря на это несметное богатство, на это спасение, которое лежало тут, под ногами, в логове чудовища. Мы пришли за одним камнем. А нашли целое сокровище.

* * *

Торвин стиснул зубы до хруста, пытаясь игнорировать пронзающую боль в ноге и давящую тяжесть камней на его теле. Он видел, как Алиса исчезла в черном зеве пещеры, и его сердце упало. Это было безумие. Идти в логово раненого зверя.

Он видел, как дергается лапа вурдалака, все ближе и ближе подползая к нему. Когти, длинные и острые, как кинжалы, царапали камень всего в паре дюймов от его заблокированных ног. Еще немного. Еще чуть-чуть, и они вонзятся в его плоть.

Он рванулся из последних сил, пытаясь сдвинуть хоть один камень, но все было тщетно. Он был в ловушке. И он был грузом. Ярлом, который не смог защитить ни свой клан, ни женщину, которую... которую что? Он не успел даже определить это чувство.

Он смотрел на темный вход в пещеру, ожидая в любой момент услышать ее крик. Молился, чтобы она просто сидела там тихо, пряталась. И в то же время отчаянно надеялся, что она найдет то, зачем пришла. Что этот черный камень действительно и он сможет хоть что-то изменить.

Его дыхание стало прерывистым. Не только от боли. От страха. Не за себя. За нее. Он проиграл.

Пальцы сами сомкнулись вокруг нескольких прохладных, тяжелых камешков, лежащих прямо под ногами. Они были неожиданно теплыми, будто живыми, и казалось, темнота вокруг сгущалась еще больше, поглощаемая их матовой поверхностью. Сунув драгоценную находку за пазуху, бросилась назад, к свету, спотыкаясь о скользкие кости и ядовитые лужицы.

Сердце упало. Торвин обмяк, его голова бессильно склонилась на грудь. Лицо было мертвенно-бледным, а из-под груды камней, придавивших его ноги, расползалось алое пятно. Лапа вурдалака все еще шевелилась, когти медленно, с мерзким скрежетом, ползли по камню к его бедру. Времени не оставалось.

Достать один из камней. Прижать его к той самой старой ране на его боку, все еще сочащейся зеленоватой жижей. Мысль была отчаянной, почти безумной. Но другой надежды не было. Дрожащими руками приложила черный камень к почерневшей, воспаленной коже.

И он... отозвался. Сначала едва заметным теплом, затем мягким свечением изнутри. Не ярким, а глубоким, зеленоватым, как свет далекой звезды, увиденной сквозь толщу воды. И по мере того как свет нарастал, страшная чернота вокруг раны начала отступать. Словно губка, камень впитывал в себя яд, заразу, саму порчу. Отек спадал прямо на глазах, кожа приобретала здоровый, пусть и бледный от потери крови, оттенок. Это работало. Священное трепетное облегчение затопило грудь.

И в тот же миг с вершины ущелья, прямо над нами, раздался злобный, пронзительный рык. Но это был не раненый вурдалак. Это был звук, полный ненависти и... жадности.