Книга Развод: Я стала другой, страница 62 – Сур Шамс

Кто? Охрана? Нет, не похоже. Слишком осторожно движется. Или, наоборот, слишком целенаправленно.

— Михаил… — Голос едва вырвался, похожий на треск сухой ветки. Дрожащими пальцами тронула его за плечо, осторожно, но настойчиво. — Там кто-то есть.

Он проснулся сразу, будто и не спал. В глазах мгновенно поселилась тревога. Тёмные, настороженные, они сверкнули в полумраке. Не говоря ни слова, он поднялся и шагнул к окну.

Я замерла рядом, ощущая, как его дыхание стало глубже, медленнее. Глаза Михаила метались по ночному пейзажу, будто пытались разобрать что-то, чего ещё не видела я.

— Может, зверь, — пробормотал он.

Но голос его был слишком напряжённым. Слишком неуверенным.

— Или… Дмитрий… — еле слышно выдохнула я.

Михаил вздрогнул.

Воздух в комнате вдруг стал холодным, колючим. Невидимая рука сомкнулась на горле, не давая сделать следующий вдох. Если это Дмитрий… Если он нашёл нас…

Никакое одеяло не поможет. Никакие стены не защитят.

Это уже не просто ночь.

Это охота.

* * *

День тянулся мучительно долго. Казалось, тишина стала живым существом — плотной, удушающей, наползающей со всех сторон. Даже часы, обычно отмеряющие время равномерным тиканьем, сегодня, казалось, решили затаиться. Мы не шевелились без необходимости, не зажигали свет, не подходили к окнам. Даже дыхание казалось слишком громким, а каждый случайный звук — предвестником чего-то страшного.

Дети тоже чувствовали это. Они не капризничали, не бегали по дому, как обычно, а сидели, прижавшись друг к другу, испуганные и молчаливые. Их взгляды постоянно искали наши, полные немого вопроса: что происходит? Почему так тихо? Почему вы боитесь? Но мы не могли дать им ответ. Не могли показать, насколько сами напуганы.

Снаружи что-то шуршало. Вдалеке хлопнула дверь. Или это был выстрел? Никто не знал точно. Напряжение скапливалось в воздухе, словно грозовая туча перед бурей.

А потом раздалось это.

Смех.

Глухой, приглушённый расстоянием, но такой знакомый, такой узнаваемый.

Холод пробежал по спине.

Это был он.

Он играл с нами. Наслаждался моментом. Растягивал страх, как паук растягивает паутину, в которую уже попалась жертва.

Вечер опустился, а вместе с ним пришло ощущение, что так больше нельзя.

— Мы не можем просто сидеть и ждать, — выдохнула, наконец, не выдержав, голосом, который звучал куда тверже, чем я себя чувствовала.

Мы сидели с Михаилом на кухне, в полутьме, и тени от редких проблесков уличных фонарей тревожно дрожали на стенах.

Он посмотрел на меня. Лицо напряжённое, будто высеченное из камня, но глаза… В глазах был страх. Такой же, как у меня.

— Что ты предлагаешь? — тихо спросил он.

Голос у него дрожал. Совсем чуть-чуть.

Я сглотнула, пытаясь унять ком в горле.

— Нам нужно остановить его. Пока не поздно.

* * *

Следующее утро не принесло ни облегчения, ни ясности. Наоборот, тревога только усилилась. Ночью почти не удалось сомкнуть глаз — мысли роились в голове, сцепляясь друг с другом, как цепи, сковывая движения, мешая дышать. Всё тело налилось свинцовой тяжестью, будто за ночь на плечи взвалили лишний груз.

Тянула рука к телефону. Анна Сергеевна. Если кто и знал, что творится в голове у Дмитрия, так это она. Дрожащими пальцами нашла её номер, несколько раз провела по экрану, пытаясь собраться с духом. Наконец решилась — вызов. Один гудок, второй.