Книга Развод: Новая жизнь в 50!, страница 75 – Сур Шамс

Геннадий сглотнул. Внутри всё горело, но он заставил себя говорить дальше:

— Мой брак… он закончился. Она ушла. — Сделал паузу, сжал челюсти, посмотрел прямо перед собой, стараясь не выдать, как дрожат пальцы. — И я понял, что совершил ошибку.

Тишина повисла в воздухе, густая, почти осязаемая. Только где-то вдалеке шумела ночная улица — редкие машины, далёкие голоса. А между нами — пропасть, заполненная словами, которые ещё не были сказаны.

Его слова обожгли, как ледяной ветер в разгар зимы. Будто кто-то внезапно сорвал с плеч тёплое одеяло, оставив наедине с пронизывающим холодом. Хотелось спросить, почему он так долго молчал, почему осознание пришло только теперь, когда всё уже давно было сказано и пережито. Но язык не поворачивался. Просто смотрела на него, давая возможность договорить.

— Я осознал, что потерял самое важное. Тебя.

Глухо, как падающий в пустоту камень. В другой жизни, в другой реальности эти слова могли бы растопить лёд внутри, заставить сердце дрогнуть. Но сейчас… Сейчас они звучали как пустая формальность, запоздалая попытка исправить то, что давно стало частью прошлого.

— Поздно, Геннадий. Между нами всё кончено.

Он опустил голову, словно ожидал именно этих слов. Не стал оправдываться, не стал умолять, не пытался развернуть ход событий вспять. Только кивнул, чуть слышно вздохнул и заговорил снова:

— Я не прошу прощения. Просто хотел, чтобы ты знала.

Молчание повисло тяжёлым грузом. Казалось, воздух между нами загустел, пропитался чем-то неизбежным, невысказанным. Хотелось сказать что-то ещё — что именно, не понимала. Слова застряли в горле, оставляя вместо себя только глухую, невыразимую боль.

— Желаю тебе найти то, что ищешь, — наконец выдохнула, поворачиваясь к Михаилу.

Геннадий остался стоять на том же месте. Даже не пошевелился, не позвал. Просто смотрел, а потом его силуэт медленно растворился в темноте.

Шла рядом с Михаилом, но внутри что-то сжималось, тянуло назад, напоминало. Старые раны, казалось, затянувшиеся, вдруг снова заныли. Не хотелось признаваться даже самой себе — его появление всё-таки оставило след.

Возвращение домой началось с какого-то странного, липкого беспокойства. Казалось бы, обычный день, полон дел и забот, но стоило только подойти к подъезду, как внутри что-то сжалось. Может, просто усталость? Может, накручиваю себя на ровном месте?

Но стоило подойти к двери, как тревога ударила в грудь ледяной волной. Замок… Взломан. Показалось? Нет. Металл поцарапан, дверь будто чуть перекошена.

Глубокий вдох. Дрожащая рука тянется к ручке. В квартире пахнет чуть иначе, чем обычно, каким-то чужим, едва уловимым присутствием.

На первый взгляд всё вроде на своих местах, но… ящик стола. Он должен быть закрыт. Чётко помню, закрывала его утром. А теперь — приоткрыт, словно кто-то лазил внутри.

Полка с книгами. Всегда стоят ровно, по порядку, как люблю. А сейчас… выбивается одна, вторая. Кому понадобилось их трогать?

— Кто?.. — вырывается шёпотом.

Тишина в ответ.

Грудь сдавливает паника. В висках стучит кровь. Где-то в квартире мог остаться кто-то чужой? Или уже ушёл, оставив после себя этот тонкий налёт тревоги?

В квартире висела какая-то гнетущая, липкая тишина. Каждый шаг отдавался гулким эхом, будто стены больше не были своими, а превратились в чужие, холодные, равнодушные. Сердце билось слишком громко, казалось, если прислушаться, можно услышать, как кровь стучит в висках.