Книга Я испорчу тебя на зачете, притворщица, страница 92 – Аннета Керн

Элеонора долго молчала, прежде чем все-таки повернуться обратно. В глазах ее стояли слезы, и она тихо шмыгнула носом, совсем не по этикету, который так чтила.

— Ты правда думаешь, что она справится?

— Я уверена. Вы похожи больше, чем ты думаешь.

Элеонора судорожно и тяжело выдохнула.

— Ты всегда была такой спорщицей…

— Это мой дар. Ну так что, попробуешь отдать долг?

— Попробую…

Я придвинула бокал, и мы чокнулись стеклянными боками. Вот и славно. Вот и перемирие.

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Близость — это нечто большее, чем просто эмпатия.

Кассель

Я стоял у порога спальни и не мог пошевелиться, потому что не верил в то, что увидел, когда открыл дверь.

Тесса сидела на моей кровати в изумрудной ночнушке. Рыжие волосы рассыпаны по плечам, тонкая ткань облегает грудь и бедра, так что даже места для фантазии остается немного, а в свете камина шелк переливается, как жидкое золото с искрами.

— Мур? — голос резко сел, но я все-таки решил, что… не так понял, наверное. — Ты что здесь делаешь?

Она медленно соскользнула с кровати, и я не мог оторвать взгляда от того, как шелк скользит по телу, повторяя каждое движение. Босиком, чуть ли не на цыпочках, она подошла ко мне и остановилась буквально в шаге. Пальцы подрагивали, когда Тесс потянулась к верхней пуговице рубашки.

— Тесса…

— Молчи, — прошептала она. — Просто… просто молчи, ладно?

Ладно. Я согласен, черт, согласен, даже если у меня снова лихорадка, я сплю и вижу сон. Да что угодно, если продолжится.

Пуговица за пуговицей… Мур расстегивала их так медленно, что едва хватало терпения, но от каждого прикосновения по телу словно молнию пускали. Когда последняя пуговица поддалась, она потянула ткань вниз, и рубашка и упала на пол.

Мур положила ладони мне на грудь, такие теплые и мягкие, затем скользнула вниз к ремню. Расстегнула пряжку. Затем пуговицу.

А мою артефакторшу не подменили, нет?..

Я видел, как вздымается ее грудь под шелком, и каких же трудов стоил не спустить бретели вниз, не подхватить, падая на кровать, и не взять ее.

— Я не могу дальше, — прошептала Тесс еще тише. — Я хотела… я…

Нет, не подменили. Запас смелости закончился, но как он был сладок. Да у меня в штанах уже только от этого тесно стало.

Она развернулась и отошла к кровати, забралась на нее обратно куда более неловко, чем сползала, а затем легла на спину, глядя на меня. Сорочка задралась, открывая бедра. Рыжие волосы разметались по подушке.

Небо, если ты меня слышишь, ну нельзя же так. Ну Небо, прошу, не издевайся, ну что я тебе сделал? Я же был хорошим мальчиком…

— Я готова, Кассель. Правда.

У меня снесло крышу.

Я пересек комнату в три шага, забрался на кровать и схватил ее за бедра и рывком подтянул к себе. Тесс оказалась на животе, грудью упираясь в подушку, шелк задрался до талии, открывая ягодицы. Я видел ее всю, буквально всю, потому что кто решил добить меня и не надевать белье.

Нет.

Нельзя, Кассель. То есть… Можно, но не так. Где-то в подкорке билась мысль, что это первый раз Тесс, а вот такие игры оставим на потом. Но… Но додумалась же улечься на кровать без белья и сказать вот то… вот это…

Выдыхаем, Кассель Нокс.

— Прости, — рассмеялся хрипло. — У меня крышу от тебя срывает. Я буду нежно, ладно?