Книга Волчья ягода, страница 100 – Екатерина Мордвинцева

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил Северный.

— Понимаю. Я не буду причинять ему боль. Никогда. И вы увидите это.

— Девчонка, ты самоуверенна.

— Я люблю его. Любовь сильнее ваших серебряных клинков.

Северный усмехнулся.

— Посмотрим.

Собрание стаи назначили на ближайшее воскресенье. В том же загородном доме, где проходила вечеринка. Место силы Северных.

Вадим метался по апартаментам, не находя себе места.

— Это ловушка, — повторял он. — Они хотят убить тебя.

— Не убьют, — отвечала я. — Я не дам им повода.

— Ты собираешься ударить меня серебром? Я не позволю.

— Я не собираюсь тебя бить. Я собираюсь поцеловать тебя.

Он остановился.

— Что?

— Я поцелую тебя перед всеми. И докажу, что любовь — это не угроза, а сила.

— Виктория, это безумие.

— Ты уже это говорил.

— Потому что это правда.

Я подошла к нему, взяла за руку.

— Вадим, я не боюсь. Потому что знаю: правда на нашей стороне. Их кодексы, ультиматумы, серебряные клинки — всё это от страха. Они боятся того, что не могут контролировать. А наша любовь — это то, что нельзя контролировать.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Он обнял меня.

— Если что-то пойдёт не так...

— Не пойдёт.

— Но если...

— Не будем о грустном.

В воскресенье я оделась в то самое синее платье, которое Вадим выбрал для вечеринки. Волосы распустила, на губы нанесла красную помаду. Хотела выглядеть достойно — не как жертва, как победительница.

Алина помогала мне собираться.

— Ты красивая, — сказала она. — Самая красивая.

— Спасибо.

— Ты справишься.

— Знаю.

Она обняла меня.

— Привези его обратно, — прошептала она. — Обоих.

— Обязательно.

Мы вышли. Вадим ждал в машине. Он был в чёрном костюме, при галстуке — как на похороны.

— Не надо траурного настроения, — сказала я, садясь рядом.

— Я боюсь, — признался он.

— Я рядом.

Он сжал мою руку и завёл двигатель.

Зал был полон. Северные, гости, старейшины — около пятидесяти человек. Все смотрели на меня, когда я вошла под руку с Вадимом.

— Смелая, — прошептал кто-то.

— Или глупая, — ответил другой.

Я шла прямо, не глядя по сторонам. Сергей Северный стоял у импровизированного «трона» — высокого кресла, украшенного волчьими шкурами.

— Виктория Денисова, — сказал он. — Вы пришли добровольно?

— Да, — ответила я.

— Вы знаете условия?

— Знаю. Я должна доказать, что не представляю угрозы для стаи. И что контролирую свои эмоции.

— Верно. — Он кивнул помощнику, и тот вынес серебряный клинок — длинный, острый, опасный. — Ударьте Фролова. Докажите, что вы способны на жестокость ради блага стаи.

Вадим стоял рядом, его лицо было каменным. Я чувствовала, как он напряжён, как его руки сжаты в кулаки.

Я взяла клинок.

Он был тяжёлым, холодным. Серебро обжигало даже через ткань перчатки, которую мне дали.

Я повернулась к Вадиму.

— Я не буду причинять тебе боль, — сказала я. — Никогда.

И бросила клинок на пол.

Звук металла о камень разнёсся по залу. Кто-то ахнул, кто-то зашипел.

— Что ты делаешь? — спросил Северный.

— Доказываю, что любовь сильнее страха. — Я шагнула к Вадиму. — Вы боитесь того, что не можете контролировать. Наши чувства — это то, что нельзя запретить или измерить серебром.

Я взяла Вадима за руки, посмотрела в глаза.

— Я люблю его. И он любит меня. Наша любовь не угроза — наша любовь это сила, которая помогла победить «Охотничий круг». Которая спасла Алину. Которая заставила Руслана перейти на нашу сторону.