Книга Волчья ягода, страница 61 – Екатерина Мордвинцева

Я вскочила с кровати, натянула джинсы, свитер.

— Ты куда? — спросила Алина.

— К нему.

— К Фролову? С ума сошла? Ещё даже восьми нет!

— Я должна его увидеть.

Я выбежала из комнаты, не слушая её возражений. Алина кричала что-то вслед, но я уже бежала по коридору, спускалась по лестнице, вылетала на улицу.

Город только просыпался. Серое небо, мелкий дождь, лужи на асфальте. Я бежала к университету, не чувствуя холода, не замечая, что промокла.

В старый корпус я вбежала через запасной вход — туда, где мы спасались прошлой ночью. Дверь была не заперта. Я поднялась на четвёртый этаж и постучала в дверь его апартаментов.

Никто не открыл.

— Вадим! — крикнула я. — Ты там?

Тишина.

Я дёрнула ручку. Дверь была заперта. Но я помнила, что у него есть запасной ключ — под ковриком. Я подняла коврик, нашла ключ, отперла дверь.

Внутри было темно. Шторы задёрнуты, свет не горит. Пахло кровью — свежей, густой, пугающей.

— Вадим, — позвала я, входя.

Он лежал на диване, там же, где я оставила его ночью. Но сейчас он выглядел хуже. Лицо бледное, почти синее, глаза закрыты, дыхание прерывистое. Повязка на плече пропиталась кровью — новой кровью, несмотря на то, что прошло несколько часов.

Я подбежала к нему, упала на колени.

— Вадим! Очнись!

Он открыл глаза. Мутные, с трудом фокусирующиеся.

— Ты… зачем пришла? — прошептал он. — Я же просил…

— Твоя рана не заживает! Почему?

— Серебро, — выдохнул он. — Клинок был серебряным. Частичка осталась внутри. Не даёт регенерировать.

— Частичка? — ужаснулась я. — Ты хочешь сказать, у тебя в плече застрял кусок серебра?

— Да. Нужно вытащить. Но я не могу… руками. Слабость.

Я сглотнула.

— Я вытащу.

— Ты не сможешь. Нужно… резать. Серебро глубоко.

— Я справлюсь. — Я встала, огляделась. — Где у тебя аптечка?

— В ванной. На верхней полке. Но там нет обезболивающего. Я его вчера всё использовал.

— Обойдусь.

Я нашла аптечку. Там были бинты, антисептик, зажим, скальпель. Всё стерильное, в упаковках. Я разорвала их дрожащими руками.

— Ты уверена? — спросил Вадим, когда я вернулась с инструментами. — Это будет больно. Тебе придётся копаться в ране.

— Я не боюсь крови. — Я села рядом с ним на диван. — А ты? Ты боишься?

— Я боюсь, что ты увидишь меня… таким. Слабым.

— Я уже видела. Вчера. И не отвернулась.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул.

— Делай.

Я сняла старую повязку. Рана выглядела ужасно — края воспалены, гноятся, вокруг чёрные прожилки — следы серебряного отравления. В глубине, у самой кости, блестел маленький осколок.

— Видишь? — спросил Вадим, проследив за моим взглядом.

— Вижу.

Я обработала руки антисептиком, взяла зажим.

— Потерпи, — сказала я и ввела инструмент в рану.

Вадим зарычал — не от боли, от напряжения. Его мышцы свело, спина выгнулась дугой. Я видела, как под кожей перекатываются волны — его звериная сущность пыталась вырваться, но он сдерживал её из последних сил.

— Не останавливайся, — прошептал он сквозь зубы.

Я нащупала осколок. Маленький, острый, холодный. Зажим скользил, не мог захватить его. Я попробовала ещё раз — безуспешно.

— Не получается, — сказала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Он слишком глубоко.

— Тогда… режь. — Вадим протянул мне скальпель. — Увеличь разрез. И вытащи.