Книга Волчья ягода, страница 85 – Екатерина Мордвинцева

— Другого выхода нет.

— Есть. — Я выступила вперёд. — Я сама буду защищать себя. И научусь это делать за неделю.

Руслан удивлённо поднял бровь.

— За неделю?

— У меня хороший учитель. — Я посмотрела на Вадима. — Он научит меня.

— Ты сумасшедшая, — сказал Руслан.

— Возможно. Но я не буду вашей пешкой. Ни твоей, ни «Охотничьего круга». Я сама решаю свою судьбу.

Руслан долго смотрел на меня. Потом вздохнул.

— Хорошо. Но запомни: когда они придут, я не смогу тебя защитить. Даже если захочу.

— Я не просила защищать.

Он покачал головой и повернулся к выходу.

— Передай привет своей своре, — бросил ему вслед Вадим.

Руслан остановился, не оборачиваясь.

— Ты зря доверяешь ей, Фролов. Перевёртыши не могут любить. Это химия, гормоны, инстинкты. Она бросит тебя, когда припрёт. Как все они.

— Ты ошибаешься, — сказала я.

Он вышел, хлопнув дверью.

Мы остались одни.

Вадим прислонился к стене, закрыл глаза.

— Ну вот, — сказал он. — Теперь ты знаешь. Наше счастье длилось недолго.

— Не говори так. — Я подошла, обняла его. — Мы справимся.

— Ты не умеешь драться. Твоя сущность не проснулась полностью.

— Научи меня.

— За неделю?

— Да. Как научил контролировать царапины. Как научил дышать.

Он открыл глаза, посмотрел на меня.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Я не хочу быть обузой. Я хочу быть союзником.

— Виктория... — он взял моё лицо в ладони. — Ты никогда не была обузой.

— Тогда помоги мне стать сильной.

Он поцеловал меня — нежно, почти прощаясь.

— Хорошо. Завтра начнём. Но сегодня... побудем просто мужчиной и женщиной. Без магии, без угроз, без будущего.

— Сегодня — да. — Я прижалась к нему. — Сегодня — только мы.

Мы лежали в темноте. Он говорил, я слушала. Про то, как впервые превратился и испугался собственного отражения в луже. Про то, как учился охотиться и однажды чуть не задрал соседскую собаку. Про то, как влюбился в первый раз в семнадцать — в девушку из параллельного класса, которая даже не знала его имени.

— А ты? — спросил он. — У тебя были влюблённости?

— Были. В школе. В художника-абстракциониста, которого видела на выставке. В парня из старших классов. Но всё это было несерьёзно.

— А сейчас? Сейчас серьёзно?

Я повернулась к нему.

— Я никогда не была так серьёзна, как сейчас.

Он улыбнулся в темноте.

— Я тоже.

Мы замолчали. Где-то за окном завыл ветер — предвестник снегопада.

— Вадим, — позвала я.

— Мм?

— Что будет после? Если мы выживем?

— Не знаю. Но нам придётся уехать. Сменить имена, города, страны.

— Навсегда?

— Пока «Охотничий круг» не уничтожат. Или пока мы не станем достаточно сильными, чтобы противостоять им.

— Это долго.

— Да.

— А наши чувства? Они выдержат?

Он помолчал.

— Я надеюсь, что да.

Я придвинулась ближе, уткнулась носом в его плечо.

— Я не боюсь, — сказала я. — Потому что ты рядом.

— Не зарекайся.

— Не зарекаюсь. Я знаю.

Он обнял меня крепче.

— Спи, — сказал он. — Завтра будет трудный день.

Я закрыла глаза. Внутренний зверь свернулся клубком и затих.

Сон пришёл быстро — без сновидений, без кошмаров.

Утром я проснулась от того, что он гладил меня по спине.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе.

— Завтрак готов.

Я села. На столике — яичница, тосты, кофе. Он научился готовить.

— Ты молодец, — сказала я, пробуя.

— Спасибо учителю.

— Не за что.

Мы позавтракали в тишине. Но эта тишина была не тяжёлой — она была наполнена предстоящим днём.