Книга Срочно требуется помощница. Любовь не предлагать, страница 62 – Екатерина Мордвинцева

И вот, когда я закончила свой аргументированный монолог и подняла на него глаза, ожидая его вердикта («Вы правы, вычеркнуть» или «Оставьте, но запросите обоснование»), он не сказал ничего из этого.

Он смотрел на меня. Не на бумагу. На меня. Его серые глаза, обычно острые и оценивающие, смягчились, стали задумчивыми. В них плавала пыль в солнечном луче.

— Ваши глаза, — произнёс он тихо, голосом, лишённым всякой деловой интонации, — когда вы находите ошибку в расчётах… они становятся цвета грозового неба.

Время остановилось.

Звук за окном — крик торговца, скрип экипажа — исчез. Тишина в кабинете стала густой, звонкой, натянутой как струна. Даже пылинки в луче света, казалось, замерли.

Мой мозг, только что с лёгкостью оперировавший трёхзначными числами и процентами, дал сбой. Синтаксическая ошибка. Несоответствие данных. «Глаза… грозового неба». Это не относилось к смете. Это не было вопросом, утверждением или критикой по делу. Это было… личное наблюдение. Комплимент. Высказанное вслух. Здесь. На рабочем совещании.

Тепло ударило мне в лицо, под кожу, налило щёки густым, предательским румянцем. Я почувствовала, как кровь отливает от кончиков пальцев, оставляя их холодными. В груди что-то беспорядочно забилось.

— Я… — мой голос сорвался, стал хриплым. Я откашлялась, пытаясь вернуть контроль. — Пункт 7.2 сметы требует перепроверки со стороны закупочного комитета. Я… я подготовлю сравнительную таблицу.

Я говорила что-то. Что-то безопасное, деловое, бессмысленное в данный момент. Я встала, собрав бумаги с такой поспешностью, что несколько листов соскользнули на пол. Я не стала их поднимать. Не смогла бы нагнуться — мир плыл.

— Мне нужно… свериться с первоисточниками в библиотеке, — выдавила я, глядя куда-то в пространство над его левым плечом. — Извините.

И я почти выбежала из кабинета. Не быстрым деловым шагом. Побежала. По коридору, мимо удивлённого слуги, в сторону библиотеки, но не зашла в неё, а проскочила дальше, в маленькую, никому не нужную комнатку для хранения старых карт, и закрылась там.

Темнота, пахнущая пылью и старым пергаментом, обняла меня. Я прислонилась к холодной стене, пытаясь отдышаться. Ладони были влажными. Сердце стучало где-то в горле. «Цвета грозового неба». Что это значит? Какие данные? Какая классификация?

Мой разум, отчаянно цепляясь за привычные рельсы, пытался анализировать.

Событие: нерелевантное личное замечание Заказчика в рамках рабочего совещания.

Возможные причины:

1. Усталость, потеря концентрации. (Маловероятно, учитывая его обычную собранность.)

2. Тест на профессиональные границы. (Но зачем такой странный, поэтичный тест?)

3. Спонтанная эмоциональная реакция, вызванная…

На этом мысль забуксовала. Вызванная чем? Моей эффективностью? Моими глазами?

Я подошла к запылённому оконцу, в котором тускло светилась малая луна. Попыталась увидеть в нём своё отражение. Глаза. Карие. Обычные. Ничего особенного. «Грозовое небо» — это про синеву, про серость, про вспышки. У меня не такие. Он ошибся. Должен был ошибиться. Или… или он видел что-то, чего не видела я.

Это было невыносимо. Эта неопределённость. Эта дыра в логике происходящего. Он нарушил протокол. И я… я отреагировала не по протоколу. Я сбежала. Как испуганный кролик.