Книга Срочно требуется помощница. Любовь не предлагать, страница 71 – Екатерина Мордвинцева

Я сделала эти мысленные заметки по привычке. Но в этот раз к ним добавилось нечто новое — осадок странной, сладкой тяжести где-то под рёбрами. Это не было данными. Это было чувство. И, кажется, я была готова начать его исследовать. Методично. По пунктам. Начиная с завтрашнего дня.

Поездка обратно в городской экипаж прошла в тишине. Не в тягостной — в насыщенной. Воздух между нами был густым от невысказанного, от только что отведённой катастрофы и от странного документа, который теперь лежал свернутым в кармане моего плаща, рядом с моим старым блокнотом.

Когда мы прибыли в особняк, Вальтер не повёл меня в кабинет. Он провёл меня в ту самую малую гостиную, где мы пили чай после оранжереи. Только теперь было глубоко за полночь, камин догорал, и свет давали лишь несколько магических шаров, плывущих под потолком.

Он сбросил мантию на спинку кресла и повернулся ко мне. Его лицо при приглушённом свете казалось вырезанным из тени и усталости.

— Почему? — спросил он просто. Без гнева. Без упрёка. Это был вопрос учёного к аномалии.

Я стояла посередине комнаты, всё ещё держась за свою сумку, как за якорь.

— Давление. Вероятность рецидива атак со стороны Совета — 87 %. Риск причинения вреда репутации Студии — 65 %. Эмоциональная нагрузка на Лео в случае публичного скандала — не поддаётся точной оценке, но высока. Эвакуация представлялась логичным способом минимизировать ущерб для всех заинтересованных сторон, — выпалила я заученным, бесстрастным тоном, как если бы защищала стратегию на совете директоров.

Он слушал, не перебивая. Потом медленно подошёл ближе. Он не пытался меня коснуться. Он просто стоял, и его близость была почти осязаемой.

— Вы всё просчитали, — сказал он. — Как всегда. Учитывали всё. Кроме одного.

— Чего? — мой голос предательски дрогнул.

— Коэффициента потерь. — Его голос был низким и ровным, но в нём звучала странная, сдержанная вибрация. — Без вас система даёт сбой. Моя эффективность в вопросах, не связанных непосредственно с Лео, падает, по приблизительным оценкам, на семьдесят три процента. Концентрация страдает. Принятие решений замедляется. Лео, как вы сами могли наблюдать, при одной мысли о вашем отсутствии демонстрирует признаки регрессии к состояниям трёхмесячной давности. Это — недопустимые потери. — Он сделал паузу, вглядываясь в моё лицо, будто ища там подтверждения своим цифрам. — С точки зрения логики, чистой, незамутнённой прагматики, ваше присутствие в системе оптимально. Более чем оптимально. Оно критически необходимо.

Я слышала его слова. Слова о системе, об эффективности, о потерях. Но за ними стояло нечто иное. Что-то огромное и пугающее, что он, как и я, пытался облечь в безопасные, знакомые термины. Он не сказал «я боюсь тебя потерять». Он сказал «система даёт сбой». Он не сказал «ты мне нужна». Он сказал «ваше присутствие оптимально».

И от этого, от этой чудовищной, неуклюжей попытки выразить невыразимое на нашем общем языке таблиц и процентов, у меня вдруг предательски запершило в горле, а на глаза навернулись горячие, неконтролируемые слёзы. Я отчаянно моргнула, пытаясь их сдержать, но одна предательская капля скатилась по щеке.

— Ваш аргумент, — выдавила я, и голос мой предательски дрогнул, — эмоционален. И не подкреплён данными за долгосси-ий период. — Последнее слово сорвалось на надтреснутый шёпот.