Книга Срочно требуется помощница. Любовь не предлагать, страница 72 – Екатерина Мордвинцева

Мы стояли и смотрели друг на друга через узкую полоску ковра. Он — граф в растрёпанной от быстрой езды рубашке, с тенью щетины на щеках. Я — беглянка с заплаканными глазами и сумкой в руках, готовая в любой момент снова рвануть в ночь. Мы были картиной полного абсурда. И в то же время — именно тем, чем должны были быть в этот момент.

Он видел мои слёзы. Его собственное безупречное самообладание дало трещину. В его глазах мелькнуло что-то похожее на панику, на понимание, что он зашёл слишком далеко, что прорвался сквозь лёд, и теперь нас обоих может унести неконтролируемым потоком.

— Данные… — начал он, но голос его сорвался. Он сжал кулаки, потом разжал. — Данные можно собрать. Но для этого нужен… продолжительный эксперимент.

Я вытерла щеку тыльной стороной ладони, сглотнула комок в горле. Логика. Нужно было вернуться к логике. Это была наша территория. Наше спасение.

— Какой эксперимент? — спросила я, и мой тон снова стал чуть более ровным, профессиональным.

— Эксперимент… по устойчивости системы, — сказал он быстро, цепляясь за эту идею, как утопающий за соломинку. — При расширенном составе участников. И изменённых… условиях взаимодействия.

Он обвёл взглядом гостиную, будто ища вдохновения в знакомой обстановке, и его взгляд упал на стол, где лежали чистые листы бумаги и перо.

— Мы не можем вернуться к прежнему контракту, — заявил он. — Он не отражает… текущие операционные реалии.

— Согласна, — кивнула я, делая шаг к столу. Это было знакомое движение. Уверенное. — Он был составлен для отношений «заказчик-исполнитель». Текущая ситуация требует иной правовой базы.

— Партнёрства, — выдохнул он, садясь в кресло с другой стороны стола и хватая перо. — Контракт о партнёрстве.

Я села напротив, отложив в сторону сумку. Мир снова обрёл границы. Стол. Бумага. Перо. Текст.

— Предмет контракта, — начала я, и слова лились легко, как будто я составляла его всю жизнь. — Первое: совместное воспитание, образование и адаптация Лео фон Адлера. С разделением зон ответственности, но с правом вето у каждой из сторон по ключевым вопросам.

Он записывал, кивая. — Второе: совместное управление активами семьи фон Адлеров, в частности, приведение в порядок финансовой отчётности имения и оптимизация расходов. Ваша компетенция здесь незаменима.

— Третье, — я запнулась, подбирая слова. Как классифицировать то, что происходило между нами? — Совместное исследование… потенциальной совместимости личного характера для возможного… долгосрочного альянса.

Он поднял на меня взгляд. В его глазах вспыхнула искра — не страха, а того самого азарта, что бывал у него, когда он сталкивался с по-настоящему сложной теоретической задачей.

— С еженедельными совещаниями для анализа прогресса, — добавил он, и уголок его рта дрогнул. — И ведением журнала наблюдений.

— Естественно, — я почувствовала, как на моих губах тоже появляется что-то вроде улыбки. Это было безумие. Прекрасное, строго документированное безумие. — С возможностью пересмотра условий по взаимному согласию через… скажем, шесть месяцев?

— При условии положительной динамики по всем ключевым показателям, — парировал он.

Мы писали. Спорили о формулировках. Он настаивал на пункте о «максимальной транспарентности и отсутствии скрытых мотивов». Я добавляла пункт о «сохранении профессиональной автономии каждого из партнёров в своей основной сфере деятельности». Это был самый странный, самый важный и самый честный документ в моей жизни. Контракт не на работу. Контракт на попытку. На риск. На строительство чего-то нового — не на обломках страха, а на фундаменте взаимного уважения, необходимости и этой странной, пугающей, не поддающейся пока анализу тяги друг к другу.