Книга Зеленоглазое проклятие, или Тьма ее побери!, страница 68 – Елена Княжина

Тьма! Да стоило расклеить афиши и продавать билеты на диагностическое шоу! Я бы быстро вернула себе все йоргены, так глупо растраченные на бессмысленное пари.

В диагностическом кабинете мгновенно стало тесно, и душно, и жарко… и вообще невыносимо, едва внутрь вошел Рэдхэйвен. Своей широкоплечей фигурой он заполнил все пространство и вытянул кислород даже из легких. В глазах потемнело, намекая, что дышать начинать надо вот прямо сейчас. Не откладывая в долгий ящик, пока я сама в него не сыграла.

Темная аура, вползшая в помещение вместе с небритым хозяином, давила. Ощущалась кожей. Да как этот вархов телепат вообще узнал, что Керроу забрал меня с занятий? Или то чувство, что за мной неустанно подглядывают, вовсе не признак начинающейся паранойи?

Я инстинктивно схватилась за ремешок сумки, вновь накинула его на плечо. Сползла к краю кушетки, высматривая в частоколе преподавательских тел просвет для побега. К гхаррам такую диагностику!

— А вы-то с каких пор подались в целители? – скептически уточнил Граймс, оглядывая гостя. Желчь с его языка прямо капала.

— С недавних, – ухмыльнулся хитанец, не утруждая себя расшаркиваниями.

Пересек комнату, подошел прямо к кушетке, настойчиво потянул мою сумку на себя, заставляя выпустить ремешок. Лишив меня бесценных конспектов и книг, положил лапы на мои бедра и собственническим жестом усадил на место. Так глубоко, что я чуть в обратную сторону с кушетки не навернулась.

Надо было все-таки заставить себя прикрыть рот. И перестать ошалело пялиться на сильные загорелые пальцы. Они все еще сжимали мою юбку железными тисками, и та от подобной наглости как будто бледнее сделалась.

— Побег отменяется, мисс Ламберт. Не расстраивайте папашу, – прохрипел проклятый Рэдхэйвен, усаживая меня удобнее и «успокаивающе» похлопывая по коленке.

Я от этого жеста так «успокоилась», что чуть не лягнула столичного мастера. Хитанские нравы!

— Прости, Данн, – сокрушенно выдохнул Керроу, напоминая, что мы тут не одни.

Рэдхэйвену об этом особенно полезно было вспомнить: он резко сделал шаг назад, освободив все мои части тела.

— За что? – вкрадчиво уточнил мастер, прекрасно понимая за что. По глазам посмеивающимся видела.

— Я решил, что мы лучше сначала сами, – отмахнулся ректор. – Письма ее величества меня в последние дни не радуют. И вряд ли Королевскому совету есть дело до наших учениц…

— Мне есть дело… до ваших учениц, Найджел. Но прощаю, – скривил губы в усмешке Рэдхэйвен. – Ее величество в личные проблемы мисс Ламберт обещаю не посвящать.

Плечи ректора облегченно опустились, и он, обмякнув, устало рухнул в кресло за письменным столом. Махнул рукой, разрешая Граймсу начать.

Для описания нашего циничного докторишки хватило бы нескольких слов: видный мужчина с мерзопакостным нравом. Граймс был высоким и худощавым, узким в плечах. Со слегка курчавящимися темными волосами, отливающими медью, и острыми серыми глазами.

Пальцы его – длинные, музыкальные – всегда действовали резко, быстро и хирургически точно. Уверена, он мог с повязкой на глазах провести какую-нибудь сложную операцию. Но восторга от общения со «светилом медицины» я не испытывала.

Рисса рассказывала, что Граймса давно зазывают в Хитанскую клинику, но он не любит перемен. Привык, мол, к анжарскому воздуху и безропотным студенткам, над которыми можно всласть поиздеваться. И над мисс Хендрик в придачу.