Книга Второй шанс для мачехи-визажиста, страница 106 – Диана Маш

А что, если своими действиями она подставила Зиму и Кроха? Что будет, если люди посадника до них доберутся? Вдруг обвинят в укрывательстве и заставят отвечать?

Она рассказала Зиме только то, что её продал торговцам людьми брат. Но имени покупателя не называла. Она вообще старалась умалчивать о том страшном дне, надеясь, что прошлое никогда её не настигнет. Но сейчас это прошлое стояло у самого их порога.

Мирослава сползла на пол и уронила голову на руки. Ей, всегда такой расчётливой и предусмотрительной, вдруг стало до ужаса страшно.

Зима столько раз спасал её, поддерживал. Никогда ни в чем не упрекал, не усомнился. А она привела беду в его дом.

Девушка медленно подняла голову. В глазах стояли слёзы, но взгляд был твёрд.

Он должен знать правду.

Вечерело. В избе, где жила семья Богди, чадила лучина, бросая на бревенчатые стены пляшущие тени. За столом сидели двое: сам хозяин да жена его Снежа. Мальчишки — Мяун с Милошем — возились на печи, то и дело пихая друг друга локтями.

— Да угомонитесь вы, пострелята! — не оборачиваясь, прикрикнула на них Снежа.

Её взгляд был прикован к мужу. Тот сидел мрачнее тучи, держа в руках глиняную чару с остывшим взваром.

— Чего маешься-то? — спросила она, подсаживаясь ближе. — Опять про Зимку думаешь?

Богдя скривился, будто горького отпил, и хлопнул чарой о стол.

— Как тут не думать? Кажный день мимо его двора хожу. Сарай новый ладят, кобылу отборную прикупили — грива лоснится, круп в два обхвата. И с извозом, и с бабьими мазями ихними — серебро рекой течёт. С нами даже не делятся.

— А чего делиться-то? — фыркнула Снежа. — У их теперь своя жизнь, сытая да богатая. Про нас и думать забыли.

— То-то и оно, — мужчина ударил ладонью по столешнице так, что чара подпрыгнула. — Раньше-то Зимка другой был. Делился исправно, матушку почитал. А ноне что? Мечом на родного брата кинулся. И всё из-за кого? Из-за девки этой пришлой… Чтоб ей пусто было.

Снежа покосилась на дверь, боясь, как бы их не подслушали. Убедившись, что снаружи никого нет — мать ещё с обеда ушла к подруге-соседке, — подалась вперёд и заговорила вполголоса:

— Богдюшка, я нынче краем уха такое слыхала… В нашу сторону люди посадские наведывались. Расспрашивали всякое.

— Чего им надобно? — нахмурился мужчина.

— Девку беглую ищут. Молодая, молвят, рыжая, ликом пригожая. Прямо по дворам ходят, вынюхивают. Почитай, всю околицу прочесали. У каждого встречного-поперечного спрашивают: не видал ли кто, не слыхал ли.

Богдя нахмурился.

— Ну и что с того? Мало ли девок беглых по земле бродит.

— Как это что? — всплеснула руками Снежа. — А ну как вспомни, когда Зимка жёнку свою в дом привёл? И откуда она взялась? Он её прямо с торгу приволок, в одной рубахе, безродную, говорят, беспамятную. Красавица писаная, рыжая, молодая… Смекаешь, к чему я?

Богдя медленно, будто боясь спугнуть мысль, почесал макушку.

— Думаешь, она? — глухо произнёс он.

— А чего тут думать? — перегнувшись через стол, зашептала Снежа ещё тише. — Где это видано, чтобы девка такая видная за нашего Зимку пошла? За мужика с «Навьей меткой», которого вся округа как прокажённого сторонится? Кто ж по доброй воле за такого отдастся? Явилась неведомо откуда и враз под венец. Как по писаному! Ни родни, ни приданого, ни прошлого — ничего. Будто из-под земли выскочила. А теперь люди посадские по всей околице рыщут, ищут беглянку. Рыжую, молодую, пригожую. Точь-в-точь как наша невестушка новоявленная. Ты сам посуди: не могло так совпасть! Коли она и впрямь та самая — награда за беглую немалая сулится. Серебро нам самим в руки плывёт. И девку уберут, что промеж братьев вражду раздула, и нам мошна достанется. Двух птиц одной стрелой. Чует моё сердце — она это. Ох, чует…