Книга Второй шанс для мачехи-визажиста, страница 46 – Диана Маш

В избе пахло лесом. Крох с упоением играл с маленькими веточками, выкладывая из них на лавке затейливые узоры. Мирослава взялась за дело. Мелко нарубила иголки, прямо с молодыми веточками. В глиняном горшке растопила на углях сало, засыпала хвою, накрыла крышкой, укутала тряпицей и поставила у печи — в самое тёплое место.

— Три дня стоять будет, — пояснила она Зиме, который с любопытством наблюдал за её действиями. — Потом снова прогрею, отожму и свежую хвою залью. И так три раза.

— Мудрёно, — только и сказал мужчина. В его хрипловатом голосе слышались нотки уважения.

Через три дня, когда бальзам настоялся, Мирослава проделала всю процедуру снова. И ещё добавила в уже почти готовую смесь горсть сухих можжевеловых ягод. Запах сделался ещё гуще и насыщеннее.

К тому времени почки на ветках набухли, стали клейкими, душистыми. Девушка оборвала их в отдельную плошку, залила тёплым маслом и снова поставила у печи — теперь на пять дней. Когда все горшки были расставлены, а в избе повис густой хвойный дух, Мирославу озарила новая идея.

— Зима! — подскочила она на месте. — А что, если хвойный бальзам в мыло добавить? Тогда и травами натираться не нужно будет. Он принесет стойкий приятный запах и наделит его лечебными свойствами.

Мужчина только рукой махнул — твори, мол, хозяйка, не мешаю. А сам дивился про себя, что за беспокойная девица. Вот бы в голову к ней заглянуть — как у неё там все устроено?

Мирослава между тем мгновенно принялась за дело. И вправду, стоило добавить бальзам, как неприятный запах щёлока исчез бесследно. Теперь мыло пахло восхитительно — свежей хвоей, смолой, морозом. Даже на ощупь стало ещё нежнее и маслянистее.

— Вот это да, — прошептала она, любуясь на результат. — Настоящее сокровище. Ещё один товар на продажу…

Вечером того же дня они все трое сидели за столом и уплетали за обе щеки приготовленный Мирославой мясной суп.

— Зима, — задумчиво протянула девушка. — Я тут подумала: а как нам это всё продавать? Просто прийти и встать посреди рынка не выйдет ведь? В прошлый раз, я заметила, все людные места были заняты. А если с самого краю ютиться, кто заметит?

Зима, нахмурившись, отложил ложку.

— Истинно молвишь. Торг — дело серьёзное. Чтобы свою лавку поставить, надобно к посаднику на поклон идти, в общину ремесленную вписаться, оброк платить исправно… А там и люди свои, и цены, и порядки. Без этого никак.

Мирослава помрачнела.

Идти к посаднику... Велик риск повстречать его сынка. Того самого, что купил её у брата за мешок серебра. Соваться туда, где можно на него нарваться, — смерти подобно. А если узнают, кто она, да вернуть попытаются?

Девушка тяжело вздохнула, задумавшись.

И тут её осенило.

— Отрада! — воскликнула Мирослава так внезапно, что сидевшие рядом мужчины — старший и младший — оторвались от своих мисок и удивленно приподняли одинаковой формы брови.

Девушка вкратце рассказала мужу о торгующей жиром женщине, с которой познакомилась на рынке, и о том, что обещала ей принести на пробу крем для лица.

— У нее свой прилавок. Вдруг получится договориться? Я бы поставляла ей крем, бальзамы, мыло для продажи, а она оставляла бы себе долю с заработка. Так нам с тобой даже мерзнуть не придется. Привез товар — получил деньги. И ей выгода. Лавок с жиром там много, сложно с ними тягаться. А у моего продукта, учитывая также низкую цену, соперников почти нет.