Книга Второй шанс для мачехи-визажиста, страница 96 – Диана Маш

— Будет, — спокойно ответил он, погладив подбежавшего сына по голове. — Мать с отцом должны вместе спать. Так испокон веку заведено.

Крох на мгновение задумался, наморщив светлый лобик.

— Я тож тогда с вами хочу.

— Ишь чего удумал, — усмехнулся мужчина. — Мама — моя. Вот вырастешь, заведёшь свою жинку и спи.

Не выдержав его самодовольного тона, Мирослава возмущённо стукнула мужа по плечу.

В город отправились все вместе. В гончарне оставили крупный заказ на кремницы пузатые да горшочки расписные. Затем путь лежал на рынок. Закупились припасами для изготовления новой партии крема, бальзамов и мыла. Съестного взяли. В последнюю очередь подошли к лавке кожевенника.

Зиме справили новые сапоги и добротный кафтан. Мирославе — кожух из хорошего меха. Кроху — тёплую детскую шубейку и рукавицы.

Малыш по возвращении сразу же обрядился в обновы. Ходил вприпрыжку и радовался без меры. Но при этом удивительно берёг одежду: раньше запросто мог плюхнуться в снег во время игр, а теперь жалел. Следил, чтобы полы шубейки даже краем не касались земли. А если кто из приятелей нечаянно пачкал его наряд, и вовсе сердился.

Мирославу такое его преображение не могло не радовать. Ребёнок, что когда-то боялся проявлять эмоции, отогрелся душой и расцвёл.

Через несколько дней подошло время Ладе праздновать свадьбу.

Мирослава поднялась ещё затемно. Затопила печь, приготовила завтрак, накормила мужа и сына, сама наскоро перекусила. Затем прихватила корзину с косметикой и отправилась с семьёй в дом бабки Зарьяны: она сама — как свадебная снарядиха, Зима с Крохом — как приглашённые гости.

Малаша, мать Лады, встречала Мирославу у калитки.

— Сестрица! Пришла! А мы уж заждались. Ладка-то наша места себе не находит, всё в окошко глядит.

— Здесь я, здесь, — улыбнулась Мирослава. — Ведите к невесте.

В горнице уже собрались женщины — родственницы, соседки, подруги. Все они были наслышаны о таланте Мирославы, но своими глазами мало кто видел. В их взглядах горело любопытство.

Бледная от волнения Лада сидела у окна. Лицо её было умыто, волосы распущены, и шрам на лбу — тот самый, из-за которого она больше всего переживала, — выделялся особенно резко. Увидев Мирославу, девушка поспешно поднялась.

— Сестрица! — выдохнула она. — Я так боялась, что ты не придёшь...

— Меня же пригласили, как бы я не пришла? — рассмеялась Мирослава, ставя корзину на стол. — Садись давай. Будем делать тебя красавицей.

Сегодня был самый важный день в жизни Лады. Желая превратить невесту в несравненную красавицу, Мирослава трудилась ещё тщательнее, чем в прошлый раз, вложив в работу не только талант и усердие, но и душу.

Времени ушло больше обычного. Закончив с макияжем, девушка приступила к причёске. Заплела две свободные косы, вплела в них ленты. Наконец дело было сделано.

Окружившие их женщины уже давно стояли, затаив дыхание. Движения Мирославы были им в диковинку: она то похлопывала, то растирала, то наносила что-то точками, то размазывала — что и зачем, не разобрать.

Однако чутьё подсказывало: всё это неспроста и куда сложнее, чем привычное «белилами пройтись да ягодой щёки и губы натереть», как делали обычные деревенские снарядихи.

Когда же Лада предстала перед ними во всей красе, они и вовсе рты раскрыли от потрясения.