Книга Второй шанс на рассвете, страница 13 – Сова Люськина

— Тогда будь со мной до конца! — воскликнул он. — И когда я обрету власть, ты будешь вознагражден по заслугам.

Эмерс колебался, сжал плотно губы. Власть манила, как сладкий зов, но страх перед неизвестностью сковывал душу. Он чувствовал, как сердце бьется быстрее, а в груди разливается холодная тяжесть. Что, если он сделает неверный шаг? Что, если все пойдет не так, как он ожидает? Но в то же время мысль о награде, о могуществе, которое может обрести, заставляла его сердце биться чаще.

Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоить свои мысли.

— Хорошо, — наконец тихо произнес Эмерс, но твердо. — Я буду с тобой. Но помни, Крисан, я не просто твой советник. Я твой друг.

Крисан кивнул, лицо снова стало непроницаемым. Он повернул коня и двинулся вперед, в сторону горизонта, где ждала судьба. Эмерс последовал за ним, но в душе продолжали бушевать сомнения.

Воины беспрекословно последовали за предводителем, охраняя клетку с испуганным хищником.

Элаю увозили далеко от родных мест, от жриц, которые предупреждали ее, от богини, которая когда-то являлась ей во снах. Теперь сны были пусты. Элая отчаянно звала Латифику, но та молчала. Она чувствовала себя брошенной, преданной. Но больше всего ее мучило осознание собственной ошибки. Она была слишком самоуверенна, слишком слепа. И теперь платила за это.

Элая больше не притрагивалась к еде. Даже крохи, приносимые пленителями, оставались нетронутыми. Лишь изредка она подносила к пересохшим губам чашу с водой, да и то больше по привычке, чем из желания жить. Ее когда-то гордые плечи теперь бессильно поникли, а взгляд, прежде полный огня, стал пустым и потухшим. Казалось, сама тень смерти уже обнимала ее хрупкую фигуру.

— Она умирает, — голос Эмерса дрогнул, когда они с Крисаном наблюдали за клеткой издалека. Его пальцы судорожно сжали край плаща, а в глазах читалась беспомощная ярость. — Хватит ждать! Начни уже что-то делать, бездна побери!

Крисан стиснул челюсти так сильно, что в висках застучало. Каждое слово Эмерса вонзалось в него, как нож. Он знал, что ошибся. Знал, что его расчеты, его холодная логика привели к этому — к медленному, мучительному угасанию. И теперь, глядя на Элаю, он впервые почувствовал, как что-то внутри него рвется на части.

— Мы еще не вернулись, — прошипел он сквозь зубы, но даже сам не верил своим словам.

— Тогда будет поздно, — Эмерс бросил на него взгляд, полный презрения. — И ты это прекрасно понимаешь.

Крисан резко отвернулся. Гнев, страх, отчаяние — все смешалось в нем в единый клубок. Он не хотел ее смерти. Не мог допустить. Но время утекало сквозь пальцы, как песок, и с каждым мгновением шансов спасти ее становилось все меньше.

Когда ночь поглотила лагерь, окутав его в безмолвный мрак, Крисан наконец сдался. Лунный свет, пробивавшийся сквозь тучи, рисовал серебристые дорожки на земле, а в воздухе витал запах сырой травы и дыма от потухших костров. Он двигался бесшумно, но каждый его шаг отдавался в висках тяжелым стуком, будто сердце пыталось вырваться из груди.

Элая услышала приближение. Ее веки, отяжелевшие от слабости, медленно приподнялись, и в тусклом свете она разглядела фигуру в темном плаще. Капюшон скрывал лицо, но она почувствовала на себе его взгляд — острый, изучающий, почти жгучий. В нем не было жестокости, лишь странная смесь: холодное любопытство и... что-то еще. Что-то, от чего по спине пробежал ледяной озноб.