Книга Второй шанс на рассвете, страница 17 – Сова Люськина

Крисан приподнял полог, и они зашли внутрь, где пахло землей и хвоей. Друид поспешил развести небольшой огонь в очаге, сложенном из камней. Искры весело заплясали, освещая их лица мягким теплым светом. Элая с интересом наблюдала за его движениями, как завороженная.

А после Крисан развязал свой мешок и достал из него вяленое мясо и кусок черствого хлеба. Нарезав ломтиками, он протянул еду Элае, которая с жадностью набросилась на нее. Крисан с грустью наблюдал за ней, понимая, как много пришлось пережить девушке из-за его действий.

— Расскажи, откуда ты? — мягко спросил он, пытаясь установить хоть какую-то связь, стать другом, заслужить доверие.

Элая молчала, не поднимая глаз от еды. Казалось, она не слышала вопроса. В молчании чувствовалась какая-то глубокая, невысказанная боль.

— Не хочешь — не говори, — понимающе произнес Крисан, стараясь не давить на нее.

Он понимал, что для того, чтобы залечить ее раны, потребуется время и терпение. Друид готов ждать, ведь в ее больших, испуганных глазах он видел что-то такое, что тронуло его сердце, что-то, что заставило его почувствовать себя ответственным.

— Отдохни, я постерегу, чтобы плохие люди не пришли, — прозвучал голос Крисана, теплый и уверенный, как щит, готовый отразить любую опасность.

Элая почувствовала, как тяжесть усталости медленно отступает, уступая место благодарности.

— Мне надо домой, — она подняла на него заплаканные глаза, полные потерянности и отчаяния, — но я не знаю, в какой он стороне.

— Как так вышло? — притворно удивился Крисан.

В глубине души его грызло сожаление, терзало воспоминание о совершенном, но ледяная логика, выкованная долгими годами планирования, не позволяла раскаяться. Перед ним маячила цель, и он должен достичь ее, невзирая на любые преграды, любые жертвы. В глубине его взгляда мелькнула тень, которую Элая, охваченная горем, не заметила.

— Чужаки похитили и увезли, — начала говорить Элая с придыханием, каждое слово причиняло невыносимую боль.

Слезы, словно прорвавшаяся плотина, хлынули из глаз, размывая и без того туманные воспоминания. В каждом всхлипе звучал крик о помощи, мольба о спасении.

Крисан, почувствовав ее слабость, сел рядом и обнял, притянул к себе ближе. Объятие казалось теплым и безопасным, но в нем чувствовалась едва уловимая фальшь, будто паук опутывал жертву нежной, но смертоносной паутиной.

— Расскажи мне все, и я смогу помочь, — прошептал он с фальшивой заботой.

В его голове уже плелся сложный план, где Элая должна была сыграть ключевую роль.

Элая, сломленная горем и доверчивостью, прижалась к нему, ища утешения. И начала рассказывать все без утайки, выплескивать свое отчаяние, как грязную воду из переполненного колодца.

— Тише, ягодка, — погладил он по ее волосам, чувствуя, как девушки тело содрогается от рыданий, — сейчас тебе не о чем беспокоиться. Я не дам тебя в обиду.

В этих словах звучала клятва, сердце Крисана дрогнуло, а Элая беззаботно уснула на его плече.

Крисан осторожно отстранился, стараясь не потревожить хрупкий сон Элаи. Непослушный локон, лежащий на щеке, раздражал его взгляд своей мимолетной небрежностью. Он бережно убрал его, освобождая нежную кожу, и наклонился, чтобы оставить легкий, как прикосновение бабочки, поцелуй на губах. Элая не проснулась, лишь на лице промелькнула едва заметная улыбка, будто чувствовала его близость даже в царстве грез. Крисан еще немного полюбовался ею, запоминая каждую черту, каждый изгиб, боясь, что этот момент никогда больше не повторится. А потом выскользнул из хижины, оставив девушку в тепле и безопасности.