Книга Второй шанс на рассвете, страница 19 – Сова Люськина

Ее невинный взгляд, ее нежная кожа, казалось, излучали свет.

— Не выходи из хижины, я ненадолго. Нужно зайти в поселение. Узнать, что происходит, — сказал Крисан, глядя Элае прямо в глаза.

Элая робко кивнула, доверчиво вглядываясь в твердые, но такие по-своему добрые черты лица Крисана. Тот привычным движением закрепил на поясе меч, последовал за Эмерсом.

Когда они отошли на достаточное расстояние, позволяющее говорить без опаски быть услышанными, Эмерс обернулся. Элая все еще стояла в дверях хижины, ее худая фигурка казалась призрачной и уязвимой. Она провожала их взглядом, в котором читалось одновременно и беспокойство, и надежда на скорое возвращение.

Эмерс был тронут. Девушка вызвала в нем волну противоречивых чувств. В сердце, привыкшем к хитростям и лишениям, зародилось необъяснимое, терпкое чувство. Это была смесь жалости к потерянному цветку, нежности к этой юной душе и чего-то большего, глубокого и пока еще не осознанного, что заставляло его смотреть на Элаю совсем иными глазами. Что-то напоминало Эмерсу о родном доме, о спокойствии и мире, которого он так давно был лишен. Желание защитить ее, укрыть от всех бед росло в нем с каждой секундой.

Тихие дни текли медленным ручьем по гладким камням. Элая постепенно отпустила мысли о возвращении. Образы родного дома стали размытыми, как утренний туман над рекой. Лишь горький осадок обиды остался где-то глубоко внутри, напоминая о себе редкими уколами. "Как могли они просто... забыть обо мне?" — этот вопрос всплывал в сознании, но тут же тонул в теплых объятиях Крисана.

Однажды вечером, когда багряные отблески костра танцевали на стенах их скромного убежища, Крисан неожиданно нарушил привычную тишину:

— Нам пора в поселение, — голос звучал мягко. — Мы живем здесь как два лесных духа, а меж тем зима не за горами.

Элая невольно сжала край своего платья, пальцы слегка дрожали:

— Я боюсь... — прошептала она, глядя в огонь. — Для них я всегда останусь чужой.

Крисан осторожно взял хрупкую руку в свои, его ладонь была теплой и шершавой:

— Не все племена похожи на твое, — сказал он, высвободив руку провел большим пальцем по плечу. — Твои сородичи прячутся в тени своих тайн, как совы днем. Но другие умеют встречать рассвет вместе.

— Они жестоки, — голос Элаи дрогнул, и она отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся слезы. — Они могли бы спасти меня... но предпочли оставить. Латифика никогда не прощает непокорности.

В глазах Крисана вспыхнул тот самый огонь, который она уже научилась узнавать: смесь ярости и решимости.

— За каждую твою слезу, — произнес он тихо, но так, что каждое слово жгло, как уголь, — я бы заставил их заплатить. Даже если бы пришлось бросить вызов самой богине.

Он поднял ее подбородок, заставив встретиться взглядом. В его глазах она увидела не просто гнев — а обещание. Обещание защиты, которое было крепче любых стен.

Их губы встретились в страстном поцелуе. Элая почувствовала, как ее тело мгновенно откликнулось на его прикосновение. Мурашки пробежали по коже, дыхание участилось. Руки Крисана скользнули по спине, прижимая ближе, и она ощутила каждый мускул его тела через тонкую ткань одежды.

Крисан медленно опустил Элаю на мягкие шкуры у очага, его губы скользнули по шее, оставляя горячие поцелуи на нежной коже. Элая вздохнула, тело дрожало от каждого прикосновения, будто она впервые познавала эту близость.