Книга Второй шанс на рассвете, страница 22 – Сова Люськина

Их движения сначала были медленными, нежными, но постепенно ритм ускорялся. Элая обняла его за плечи, чувствуя, как напряжение нарастает где-то глубоко внутри. Когда волна наслаждения накрыла ее, она вскрикнула, вцепившись в него, а он, потеряв контроль, последовал за ней через мгновение.

Они лежали переплетенные, дыша в унисон, губы Крисана нежно касались ее лба. В этом моменте не было прошлого, не было будущего — только они двое и тихий треск огня в очаге, освещающем их счастливые лица.

— Нам запрещено было вступать в связь, — Элая запрокинула голову и рассмеялась, вспоминая все как нелепую шутку.

Она нежно коснулась щеки Крисана губами, оставляя легкий, дразнящий поцелуй.

— До посвящения. А потом нас ставили перед фактом, выбирали пару, не спрашивая согласия. Меня хотели выдать за воина Вира.

Крисан, услышав имя, утробно зарычал, его мускулы напряглись. Ревность, темная и всепоглощающая, охватила его сердце. Он рефлекторно прижал Элаю к себе еще сильнее, опасаясь, что ее могут вырвать из его объятий.

— Не отпущу, не отдам, — прорычал он, всматриваясь взглядом в ее встревоженное лицо. — Найти бы способ обуздать эту… эту вашу покровительницу. Чтобы не смела решать за вас. Разве у нее нет слабых сторон? Неужели она всесильна?

— У каждого они есть, — Элая вздохнула, в глазах вспыхнул огонек мести. — Она боялась чужаков. Поэтому и наслала вещий сон на жрицу, которая приказала отцу изгнать их. А затем потребовала сделать поклоняющихся ей. Посвященным ставится руна луны на спине. С этого момента они становятся частью души луны, ее продолжением и именуются искусницами снов, хотя чаще их зовут просто пряхами судеб.

В голове Крисана мелькнула безумная, но многообещающая идея. Его глаза загорелись предвкушением.

— А если заключить эту руну в оковы, — прошептал он, склонившись к самому уху девушки, — можно ли ограничить ее власть? Подчинить? Сделать так, чтобы она… слушалась?

Элая молчала, обдумывая услышанное.

— Я не знаю, — наконец прошептала она, — но… я бы попробовала и пошла бы добровольно.

Крисан опешил.

— Ты? Рискнула бы?

— Да, — твердо ответила Элая. — Я благословлена Луной при рождении, поэтому только моя кровь взовет к Латифике. Только я смогу… обуздать ее.

— Я не хочу рисковать тобой, Элая, — в голосе Крисана слышалось искреннее колебание.

Он почувствовал, что боится потерять возлюбленную.

— Я хочу отомстить, Крисан, — в глазах Элаи бушевала буря. — Чтобы она запомнила меня навсегда. Унизить ее так, как она унизила меня. Заставить ее почувствовать… эту беспомощность, этот ужас, — зло выплюнула она, сжимая кулаки.

Крисан чувствовал, как в его душе разрываются два неистовых желания. Элая была тем самым ключом, что отопрет перед ним врата всевластия — той самой силы, о которой он грезил долгие годы. Но вместе с тем в его холодном, расчетливом сердце поселилось что-то новое — теплое и тревожное. Впервые за всю свою жизнь он не просто жаждал — он боялся. Боялся потерять ее.

Каждый раз, возвращаясь в хижину, он ловил себя на том, как учащенно бьется сердце при виде ее улыбки. Как его пальцы непроизвольно тянутся к ее волосам, а мысли, обычно занятые войной и властью, вдруг заполняются ею одной. Но он не просто мужчина — он Верховный Друид, повелитель земель, судья и воин. Сила Луны необходима ему.