Книга Смерть накануне свадьбы, страница 5 – Фиона Литч

Я было открыла рот, чтобы признаться, что на самом деле ни одной свадьбы еще не обслужила, но раз уж до торжества рукой подать, пусть попробуют найти кого-нибудь другого, незанятого или столь же отчаянно нуждающегося в деньгах. Тони меня опередил:

— Какие рекомендации? Это моя старая подруга и бывший коп, и лучше рекомендации, поверь, не сыщешь.

Шерил поджала губы, но спорить не стала: понимала, что если не согласится, то ее элитные гости будут жевать пирожки и заедать их жареной картошкой в далеко не элитном пабе «Королевский герб» на рыночной площади — и выбора у нее не осталось.

Я улыбнулась:

— Я возьмусь за те же деньги, что запросил ваш несостоявшийся ресторатор, плюс этот диван.

* * *

Вот почему через шесть дней я оказалась у парадного входа в отель «Парквью Мэнор». Был ранний вечер, канун свадьбы века, многие гости уже заселились, и Тони (как мне показалось, вопреки желанию Шерил) пригласил меня на их приветственный фуршет. Я нервно поправила платье: с тех пор как я ушла из полиции, а потом еще окончила курсы выездного обслуживания, я поднабрала вес, и все мои выходные наряды (а я их почти не ношу) стали мне несколько тесноваты. Туфли уже натирали. Туфли не от Джимми Чу, конечно, но вся остальная обувь у меня в шкафу либо «Найк», либо ботинки вроде армейских «Доктор Мартинс». Я утешила себя мыслью, что завтра для работы на кухне смогу напялить практичные джинсы и кроссовки, сделала глубокий вдох и шагнула через порог.

Вестибюль отеля выглядел шикарно. В Лондоне он был бы куда уместнее, чем в сельской глуши Корнуолла. Мрамором было отделано все, что только можно, и постой я там с открытым от изумления ртом еще чуть-чуть — сама, пожалуй, превратилась бы в каменную статую. Повсюду стояли кашпо с роскошными папоротниками и стрелициями — цветками, похожими на райских птиц, — и я тут же решила, что они искусственные. Сама-то я терпеть не могу возиться с растениями, и они отвечают мне взаимностью: от моих забот мигом засыхают. Я украдкой потрогала один лист, тем самым подписав несчастному папоротнику приговор, — растения оказались настоящими и на редкость ухоженными.

Женщина за стойкой показалась мне смутно знакомой. Я не жила в Пенстоуне почти двадцать лет, но я здесь выросла и училась, и примерно три четверти жителей были либо мои одноклассники, либо их братья-сестры, либо их родители. Она улыбнулась и кивнула в сторону таблички «Свадебная вечеринка Пенхалигон — Лейти», с фотографией счастливой пары и стрелкой в сторону банкетного зала. Там было подозрительно тихо — ни музыка, ни гул разговоров в вестибюль практически не доносились.

У стойки бара в зале беседовали несколько гостей; Тони был в центре внимания. Он, безусловно, предвкушал грандиозное событие — болтал возбужденно, как мальчишка, и, надо признать, это выглядело весьма трогательно. Было еще довольно рано, так что, вероятно, вечер только начинался: Шерил говорила, что гости съезжаются со всей страны, — возможно, просто еще не добрались.

— Не-суй-свой-нос! — окликнул меня Тони. Вот это было уже не так мило. Надо с ним поговорить насчет моего детского прозвища.

Я натянуто улыбнулась и заковыляла в его сторону, морщась от боли — на мизинце, похоже, уже натерла мозоль.

Но до Тони и его приятелей я так и не дошла — все вдруг уставились на вход в зал. Двойные двери распахнулись, и в проеме появилась Шерил, одаряя собравшихся благосклонной улыбкой. На ней было роскошное коктейльное платье из ярко-алого шелка, в облипку, а сложная прическа залита толстым слоем лака. Все тот же буйный стиль восьмидесятых, но ей он был к лицу. Под ее взглядом мое дешевое платье из сетевого магазина и неказистые туфли вдруг стали еще неудобнее. Мне не терпелось оказаться дома, в любимой пижаме.