Книга Смерть накануне свадьбы, страница 76 – Фиона Литч

Я взглянула на едва заметную тропинку в траве, по которой Жермен повела меня тогда. Солнечные дни и утренние росы сделали свое: высокая трава и осока уже выпрямились и тропинка почти исчезла. Узнать ее можно было только по двум металлическим колышкам, вбитым в землю и опутанным полицейской лентой. Я обогнула колышки и пошла по высокой траве, местами настолько легкой и пушистой, что она щекотала опущенные вдоль тела руки.

Остальная территория вокруг отеля была ухожена безупречно: матушку-природу здесь причесывали, приглаживали и укладывали травинка к травинке, но в этом уголке парка был оставлен луг с дикими цветами. В траве среди пухлых метелок встречались ярко-синие васильки, желтые, как солнце, калужницы и крошечные бледно-розовые сердечки кипрея. Туда-сюда сновали жужжащие пчелы — в это время дня их еще было слышно, позднее же их заглушал нескончаемый гул автомобилей с трассы А-39. Настоящая идиллия — если не вспоминать, что это место как минимум одного убийства. Я решила, что след был оставлен телом, которое здесь волокли. А если его происхождение было иным? Может, это был чемодан на колесиках, который везли по неровной земле? Шерил оставила чемодан в машине, но, может, это была приманка, подставной чемодан, чтобы сбить всех со следа. Тони говорил, что она продавала вещи: может, она действительно копила деньги на побег и взяла с собой второй чемодан — «набор для побега»? Большой чемодан вполне мог оставить такой след. И все же…

Мне в это не верилось. Здесь тащили тело. Был ли человек мертв, ранен или одурманен — не знаю. Все было неправильно, не так. Убийства, с которыми я сталкивалась во времена работы в лондонской полиции (только в роли охранника или сопровождающего, я ведь была патрульным, а не следователем), всегда были проще. Девять случаев из десяти — бывший муж или партнер убивал женщину, которая осмелилась его оставить. Печально, но просто. Иногда случались бандитские разборки, но и они были понятны: наркоторговец рискнул загрести лишнего и его проучил босс или кто-то пытался влезть на чужую территорию. Но это дело — сплошная головная боль. И сердечная.

Под пение птиц я дошла до конца тропинки. Понятия не имею, что за птички, но слушать их все равно приятно. Я остановилась у деревянного забора, глядя на обочину, но не желая трогать гнилые доски и снова занозить руку.

О боже. Асфальт на обочине теперь был, можно сказать, чист, но я вдруг вспомнила, где видела такое же масляное пятно, как у дома Роджера Лейти…

Я не могла провести там целый день, размышляя, особенно когда в похаб-мобиле меня ждал груз фермерских колбасок (и это не эвфемизм), поэтому я задумчиво направилась обратно к фургону. Я была так погружена в мысли, что не заметила припаркованную рядом черную машину.

— Господи, когда же ты наконец от меня отстанешь? — Голос Уитерса вывел меня из транса. Он стоял на ступенях отеля, уперев руки в бедра (узкие и грациозные).

— Я не просто так приехала, у меня есть законная цель! — запротестовала я. — Я приехала за своими… — почему-то произносить слово «колбаски» при этом мужчине было мучительно неловко, а добавить к нему еще и «фермерские» — и вовсе смерти подобно — …фермерскими колбасками, — закончила я, с треском провалив попытку избежать этих слов.