Книга Проклятие Золотого города, страница 191 – Тай Хоу

— Сунь Юань и Чжи Хань там, внизу… А ты, между прочим, поступил как похититель!

Юнь Шэнли присел на край кровати, опершись на деревянное изголовье, и состроил скучающее выражение лица:

— И что?

— Ты! Не заботишься о своей репутации, так подумай хоть о моей!

— Разве ты не работал на Ведомство наказаний? Пусть все знают, чей ты человек.

Яо Линь уже просто не мог злиться. Он тихо опустился рядом с мужчиной, не зная, что делать с ним дальше. В каком направлении следовало двигаться, чтобы не навредить себе и достичь общих целей?

В том, что Юнь Шэнли не мог отвязаться от Яо Линя, было еще полбеды. Но ведь и сам Яо Линь… не хотел оставлять свою новую жизнь и все, что в ней было, позади.

Тех, кто совершал все эти ужасные преступления, правда о которых потрясла Великую Ся, простые люди прозвали «Сектой солнца», так как наместник Су и его мать заставляли своих жертв верить в воплощение огненного бога Янь-ди и его золотой спутницы в человеческом теле. Неизвестно, сколько было у них этих воплощений и сколько из них выжило, ведь «божество» поили ядом Бисянь двойной концентрации, в отличие от простых последователей, делая из несчастного живую марионетку, в чьих жилах вместо крови течет жидкое золото.

Из-за этого громкого дела вся столица погрузилась в суматоху. Цензорат не успевал проверять чиновников, потому что требовалось изучать работу и прошлое каждого должностного лица в Далине, чтобы выяснить, были ли они причастны к случившемуся. Местные судьи, которые молчали – или же их заставляли молчать, – оказались под подозрением, еще когда Юнь Шэнли был в Далине, и их цензоры допрашивали с особой тщательностью. Но больше всего досталось в итоге Ведомству наказаний: матери, отцы, сыновья, дочери тех, кто участвовал в деле о «Секте солнца», приходили к воротам и закатывали бесконечные истерики, устраивали скандалы, и стража была вынуждена дежурить круглосуточно, чтобы не дать этим людям зайти внутрь – истории с Тао Мэйчжоу им уже хватило.

Из-за проводящегося расследования рушились семьи, жизни, судьбы. Кто-то переживал о потере своего завидного положения или богатства, кто-то пекся о судьбе родного человека, не смыкая глаз ни днем ни ночью и обивая пороги правительственных учреждений, но слезами и горем никому ничего не докажешь.

Огромное количество бывших чиновников, ныне осужденных, расположилось именно в камерах Ведомства, и из каждой из них доносились жалобы и угрозы сообщить императору об ужасном содержании «преступников». Из-за громкого дела многие казни, что должны были произойти на днях, пришлось отложить, тем самым продляя жизнь другим обитателям тюрьмы. Проводилось так много допросов, что Юнь Шэнли стал путаться в делах. Главного зачинщика Су Чжаня и его престарелую мать посчитали такими же опасными, как Чэнь Цзюня, и поместили в самые дальние камеры тюрьмы Ведомства наказаний. Каждое совершенное ими преступление будет записано в приговоре и озвучено перед казнью.

— Что же теперь со всеми этими чиновниками делать? – спросил Чжи Хань, тоже погружаясь в работу. Остаться в стороне при таком количестве дел у него не вышло бы при всем желании.

— Дела чиновников – это территория цензората, мы лишь поспособствовали раскрытию и должны привести в исполнение наказание. Возможно, отец соберет совет, где будут участвовать я, глава Ведомства наказаний, чиновники Судебного ведомства и, разумеется, сам верховный цензор. Если император не посчитает нужным заниматься вопросом «Секты солнца», это собрание самостоятельно вынесет решение по каждому делу. Но обсуждения будут длиться долго. Запасайтесь терпением.