Книга Хроники Ведомства наказаний, страница 82 – Тай Хоу

Юнь Шэнли на миг замер, но тут же взял себя в руки, спокойно отложил палочки и выпил похлебку прямо так. Вкус был далек от приятного, но голод заставил его сдержаться и не выплюнуть все обратно.

— Мин Фань… Это кто-то из бойцов? – поинтересовался он, стараясь, чтобы вопрос прозвучал буднично.

Цао Цзянь тяжело вздохнул, как будто погружаясь в воспоминания.

— Да, он был тут с нами раньше. Бился как кабан, – произнес он, не отрывая погрустневшего взгляда от своей миски.

— Кабан, говоришь? – ухмыльнулся Плачущий Монах, ударив Цао Цзяня по плечу. – Да скорее как бык, которого ничем не остановишь!

— Нет, он был грозен, как сам цилинь^[14]! – добавил Цзян Фэн, смеясь.

Они весело заговорили о Мин Фане, но Юнь Шэнли заметил, что в глазах Ли Шуня блеснули слезы. Бойцы явно тосковали по своему товарищу, и память о нем явно была для них чем-то важным.

— Я помолюсь за него и сожгу побольше бумажных денег, – сказал Плачущий Монах, потупив взор.

Цао Цзянь покачал головой, иронично усмехнувшись:

— Плешивый осел, тебе бы побольше думать о себе! Думаешь, чиновники ада примут твои молитвы после всего, что ты в бренном мире натворил?

Смех заполнил столовую, бойцы продолжили обсуждать свои дела, а Юнь Шэнли понял, что узнал достаточно. Он медленно поднялся из-за стола, отставив миску в сторону.

— Я, пожалуй, пойду.

— Эй, Сяо Юнь, куда так быстро? Мы только начали! – позвал его Цао Цзянь.

Но Юнь Шэнли уже вышел из столовой, обдумывая услышанное. Теперь у него не оставалось никаких сомнений в том, что Мин Фань был бойцом арены. Но за что его убили? Говорили, что Мин Фань был добрым и хорошим парнем. Большинство бойцов уважали его, так зачем кому-то причинять ему вред? Если только дело не касалось чего-то более серьезного.

Юнь Шэнли медленно вернулся с обеда в общую комнату, чувствуя странную тяжесть на сердце. Присев на свою жесткую кровать в углу, Юнь Шэнли попытался связать воедино все то, что было ему известно о смерти Мин Фаня.

Убийство точно было делом рук кого-то из бойцов. Однако присутствие в деле «Кровавой бабочки» и появление трупа у Ведомства наказаний… Нет, это точно произошло по приказу Иньхань. Неужели Ведомство наказаний так сильно ее задело, что она решила продемонстрировать свое могущество?

И все равно в голове главы мелькали мысли о собственной смерти, о том, что может ожидать его здесь. Если его убьют, станут ли подчиненные горевать? Чжи Хань навряд ли: он и бумажных денег в его честь не сожжет, как было принято для успокоения мертвого. Сунь Юань, может, и всплакнет, но быстро забудет, увлеченный новыми делами и заботами. Яо Линь… Тот, наверное, придет на его могилу и будет стоять с радостной и счастливой улыбкой на лице, мысленно благодаря хозяйку арены за такую помощь в отмщении.

Юнь Шэнли лег на деревянную кровать и уставился в потолок. Запястье все еще жгло из-за нанесенного клейма. Он провел пальцем по символу, чувствуя, как тонкая кожа покраснела, а рука слегка запульсировала от боли.

«Прошло не так много времени, а я уже стал одним из них… Преступником, чья жизнь не принадлежит самому себе», – подумал он с горечью, разглядывая поврежденное запястье.

Вокруг него стояла непривычная тишина, но Юнь Шэнли не сразу обратил на это внимание – только спустя несколько минут понял, что все остальные бойцы куда-то ушли. Комната, обычно наполненная громкими голосами, грубыми переругиваниями и похабными шутками, теперь казалась вымершей.