Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 142 – Сергей Изуграфов

Есть еще одна радостная новость: Петровскому дают наконец-то отпуск в мае! Целых две недели! Муж сразу сказал: «Что тут думать?! Едем к Сашке на остров, посмотрим, что за Наксос такой и чем там кормят, — уж больно вкусно рассказывал!» Так что ждите нас в мае, это уже вопрос решенный. Я тоже возьму с собой гитару и непременно сыграю для вас в память о Пабло несколько произведений из архива его прадеда.

И еще… Я тут долго думала, все переживала. Очень уж грустная получилась история. У нас с мужем есть друг — сосед по лестничной клетке. Он питерский писатель, много лет сочиняет детективы и тоже обожает гитарную музыку. Сидели как-то на днях у нас втроем за чаем с пирожками, я ему все и рассказала. Он загорелся, долго выспрашивал детали, а в конце заявил, что может получиться очень необычный музыкальный детектив. Может быть, мы еще с вами и в книгу попадем! Но я о другом хотела вам сказать. Я все сомневалась: тем ли я в жизни занимаюсь, насколько важно то, что я делаю? Ведь, если объективно рассудить, я всего лишь скромный преподаватель по классу гитары в музыкальной школе… Так он, наш сосед-писатель, мне тогда и сказал: «Всего лишь?! Гордитесь! Вы делаете очень нужное дело: гитарная музыка сегодня облагораживает очерствевшие человеческие души, вычищая из них все ненужное и сорное, оставляя только чистое и светлое начало. В ваших учениках все наши надежды, наше будущее!» Красиво, конечно, завернул, но говорил, как мне показалось, искренне, чему я была очень рада.

Вот, окрыленная, полечу завтра с самого утра снова к своим дорогим ученикам. Получается, в каком-то смысле, я продолжаю дело Николая Петровича Макарова, мечтавшего, что музыка сможет «исправлять нравы»… Будем вместе с моими учениками ковать светлое будущее. Вдруг оно и в самом деле каким-то чудом окажется гораздо лучше и добрее, светлее и радостнее, чем представляется нам сегодня?.. Давайте надеяться вместе!

Хорошего вам дня!

Ирина Петровская»

Мечи-сокровища привозит с востока купец Юэ. Их ножны из благоухающего дерева обернуты шкурой рыб. Золото, серебро, медь и металлы украшают их. Стоят они сотни золотых монет.

Юн-шунь, китайский поэт эпохи Сун

Александр Владимирович Смолев — для друзей просто Алекс — уже час шел бодрой и пружинящей походкой по городу, который он любил больше всего на свете.

Над Петербургом едва отшумел теплый летний ливень, небо снова прояснилось, и под лучами яркого солнца капли воды сверкали алмазной россыпью на траве, листьях тополей, перилах мостов и на влажных тротуарах.

Северная столица, не избалованная щедрыми солнечными лучами, вся искрилась и переливалась слепящими бликами, отражавшимися в окнах посвежевших домов, в лужах на мостовых и влажных стеклах пролетавших по набережным авто.

В голубом небе над Исаакиевским собором повисла дугой яркая летняя радуга.

Доброе предзнаменование! — подумал Смолев.

Он с наслаждением шел пешком по умытому городу, вдохнувшему полной грудью после дождя: летняя пыль, скопившаяся за жаркую июльскую неделю, наконец-то исчезла. Город словно помолодел и засиял навстречу Алексу улыбками прохожих и куполами храмов.

От Гавани Васильевского острова по Большому проспекту, затем по набережной Лейтенанта Шмидта, потом по Университетской набережной, мимо Стрелки и ее Ростральных колонн и, наконец, по Биржевому мосту на Петроградку. Он любил этот маршрут. На Кронверкской набережной Алекс привычно остановился полюбоваться видом на Петропавловскую крепость: парящий в синеве золотой ангел словно приветствовал его возвращение высоко поднятой левой рукой, указывающей в небо.