Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 201 – Сергей Изуграфов

— Я сделаю это! — произнеся эти слова, с татами решительно поднялся самурай средних лет. — Передайте меч мне! Я нанесу удар!

Оставшиеся на татами молча и одобрительно закивали, видимо, высоко ценя вызвавшегося как опытного мастера Кендо. Главный оружейник сёгуната склонился в низком поклоне. Рубщик с облегчением выдохнул и вручил оружие подошедшему воину. Кузнецы за спиной монаха громко и восторженно перешептывались: «Лучший мечник сёгуната! Потомок рода Фудзивара! Если он не сможет — уже не сможет никто!»

Самурай, взявший катану, несколько раз взмахнул мечом, одобрительно кивнул, потом на мгновенье застыл перед мишенью, высоко подняв меч двумя руками над головой.

Монах закрыл глаза, слушая стук своего сердца.

Меч коротко и резко свистнул, раздался удар, зрители ахнули. Монах открыл глаза. Клинок прошел сквозь металл монгольского шлема, как сквозь масло, наискось, попутно отрубив еще и деревянную макушку столба. Кузнецы, не сдерживаясь, громко шумели, потрясенно переспрашивая друг друга об увиденном и о том, кто же этот таинственный монах, а самураи, вскочив с татами, обступили столб и с изумлением рассматривали аккуратный срез на монгольском шлеме.

Вскоре к монаху подошел улыбающийся самурай, аккуратно держа меч перед собой.

— Ваше имя Масамунэ? Меня зовут Фудзивара-но Синдзэй. Ваш меч безупречен! Само совершенство! Я благодарен вам за возможность нанести этот удар! За многие месяцы — это первый безупречный меч, достойный стать защитником Ямато! Сёгунат даст вам все: содержание, мастерскую, учеников. Я лично буду на этом настаивать. Как скоро вы сможете изготовить еще один точно такой же клинок для меня?

— Я буду счастлив вручить вам этот, — с поклоном ответил Масамунэ. — Вы его испытали, и я выбью ваше имя на хвостовике. Нет большего счастья для мастера, когда его клинок попадает в правильные руки!

— Благодарю вас! — потомок клана Фудзивара согнулся в низком поклоне, помедлив в нем на мгновенье дольше положенного по этикету и распрямившись, заглянул в умные и немного печальные глаза кузнеца. — Что бы вы хотели от человека, владеющего вашим мечом?

— Я хотел бы, чтобы мои мечи принесли нам самое важное, то, в чем мы все сегодня так нуждаемся, — негромко ответил Масамунэ. — Надежду!

Самурай должен прежде всего постоянно помнить — помнить днем и ночью, с того утра, когда он берет в руки палочки, чтобы вкусить новогоднюю трапезу, до последней ночи старого года, когда он платит свои долги — что он должен умереть.

Юдзан Дайдодзи. «Будосёсинсю»

Смолев оказался прав: камеры наблюдения в зале музея зафиксировали, как предыдущей ночью двое неизвестных, одетых в черные халаты с капюшонами, осторожно сняли с постамента восковую фигуру в доспехах, положили ее на носилки и, споро перебирая ногами, унесли за портьеры. Действовали быстро — им потребовалось всего каких-то две минуты. Уже ранним утром, перед самым первым обходом, около семи часов утра, из-за портьеры шагнула коренастая фигура в рогатом шлеме и полном защитном облачении, быстро уселась на подставку и замерла в неподвижности.

Получается, что злоумышленник просидел целый день на выставке, мимо него ходили посетители, и они ничего не заметили!

То, что они не заметили — это как раз неудивительно: лицо его было затянуто черным шелком, да еще на нем была и звероподобная маска демона войны, рассуждал Смолев.