Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 74 – Сергей Изуграфов

Немногие поддержали его в этом стремлении. Большинство родственников и друзей отнеслись к его идее скептически, называя его идеалистом, чудаком и мечтателем.

Навсегда запал в память ему диалог с одним из таких родственников, в штыки принявшим его идею:

— Труд напрасный! Гитара инструмент не концертный. Ничего серьезного, ничего дельного сыграть на гитаре нельзя, кроме песенок да неважных оперных арий с неважными вариациями. Помилуй, тебе уже двадцать восемь лет! Поздно учиться, чтобы сделаться первоклассным гитаристом. Начинать надо с малолетства.

— Я докажу, что концертный, и дам концерт на гитаре в какой-нибудь европейской столице! И буду играть и дельное, и серьезное. И докажу, что мне не поздно сделаться виртуозом на гитаре!

— Воля, конечно, твоя. Однако гитара теперь вышла из моды. Это раньше, при Александре Павловиче,^[36] еще были гитаристы. Тогда и в Париже, и в Вене гитара всюду была в чести. Ты хочешь сделаться, так сказать, рыцарем гитары? Довольно странная задача для гвардии майора и столбового дворянина!..

Родственник тогда совершенно рассердился и уехал в глубоком негодовании. Но его аргументы только распалили упрямство будущего виртуоза.

Свой музыкальный подвиг Николай Петрович начал осенью тысяча восемьсот тридцать восьмого года. И начал не с легкого, а с трудного: засел сперва за квинтет и Третий концерт великого Мауро Джулиани, попутно составив себе программу преодоления всевозможных трудностей гитарной техники: хроматических гамм и трели четырьмя пальцами на двух струнах. Упражнялся по четырнадцать часов в день, с метрономом. Через два года работы и квинтет, и концерт, и хроматические гаммы, в четыре октавы вверх и вниз и не двумя, а тремя пальцами правой руки, ради быстрейшего темпа, — все это было достигнуто. Он не только прилагал титанические усилия по поиску новых произведений для гитары, но и писал сам, изучая попутно композицию, искусство контрапункта и генерал-баса. Продолжая неустанно работать и совершенствоваться в течение четырнадцати лет, Николай Петрович Макаров к тысяча восемьсот пятьдесят первому году доводит свой концертный гитарный репертуар до небывалого максимума: двадцать пять концертных пьес исполняются им безупречно. Он говорит себе: «Пора! Желанная минута наступает! Пора искать мастера!» и уезжает в Европу.

В Вене находит он удивительного мастера, Шерцера, который и создает для него десятиструнную гитару, необыкновенную по силе и с тем вместе по глубине, приятности и певучести тона. И именно там, в Вене, в апреле тысяча восемьсот пятьдесят второго года Николай Петрович познакомится с гитаристом и композитором Йоханом Каспаром Мерцем, о произведениях которого он напишет позднее с искренним восхищением, отмечая «богатство композиции, высочайшее знание музыки, превосходное развитие идеи, единство, новизну, великолепие стиля, отсутствие тривиальных выражений и многообразие гармонических эффектов».

Будучи сам по характеру человеком упорным и трудолюбивым, а также резким и нетерпимым к разного рода шарлатанам от музыки, занимающимся самовосхвалением, несмотря на свои ничтожные достижения, Макаров был совершенно очарован и музыкой, и характером Мерца, которого в Вене к тому моменту уже двенадцать с лишним лет считали лучшим композитором и гитаристом столицы.