Книга Главный герой становится Злодеем, страница 150 – Ли Лит

— Извините, — буркнул Ан Ханьсюй, поднеся пиалу к губам.

«Ребёнок».

Он всего лишь ребёнок.

Больше вино не казалось приятным. Кислота осадком оседало на языке.

На третьей чаше Хуа Линь сразу сказала, что она последняя.

— С Вами, — Ан Ханьсюй обхватил пальцами пиалу и вытянул вперёд.

Впереди ещё много времени. Они обязательно ещё разопьют вина.

— Так и быть, — Хуа Линь налила себе и повторила жест. — Чтобы жизнь только самое лучшее подносила.

Лёгкий глухой звон отозвался от прикоснувшихся пиал.

— Всё, тебе пора, — Хуа Линь забрала пиалу. — Хорошо отдохнуть.

— Спасибо, — Ан Ханьсюй поднялся, поклонился. — И Вам хорошо отдохнуть.

Хуа Линь кивнула.

— Спокойной ночи.

Пусть хоть у неё ночь пройдёт в спокойствие, потому что спать Ан Ханьсюй не собирался до того, как не поговорит Сяотин. Разговор не пройдёт легко. Для Сяотин так точно.

— Спокойной ночи. Без происшествий добирайся.

— До свидания.

— До завтра, — усмехнулась Хуа Линь.

Ан Ханьсюй покидал двор Юньцзянь с портящимся настроением.

Он везде искал Сяотин, потратил кучу времени, пока её соседка не соизволила сказать, что та ушла с другими в тайне в лес Ао. Злость опалила нутро. Как она посмела?

Ан Ханьсюй бросился на гору Е. Кто как не Хуа Линь должна спасать свои владения. От Сяотин можно ожидать всё. Абсолютно всё.

Влетел по ступеням и широким шагом дошёл до распахнутой калитки.

— Госпожа Хуа, — заметил Хуа Линь Ан Ханьсюй.

— Чего тебе? — с лёгким раздражением Хуа Линь посмотрела на него.

— Сяотин в лесу Ао.

— Уже ушли искать.

— Найдут? — сомневался Ан Ханьсюя. Их учили прятаться, уметь скрываться. При всём большом желание Сяотин будет не найти, если она этого захочет.

— Подождёшь и узнаешь, — развернулась Хуа Линь.

— Вы же знаете этот лес, помогите, — бросился за ней Ан Ханьсюй.

С чего он так решил? Но разве она в нём не бывала? Конечно, бывала.

— Пожалуйста, помогите.

— Дождись главу с учителями и старейшиной. А там проси уже, — прервала Хуа Линь.

От той расслабленной и открытой Хуа Линь и следа не осталось.

— Почему Вам всё равно? — даже для себя неожиданно спросил Ан Ханьсюй. — Почему Вы насколько чёрствы к другим?

Ответа он не получил.

Разочарован и зол. Зол и разочарован. Ан Ханьсюй шёл, не разбирая дороги. Внутри клокотало и закипало, просилось наружу. Ан Ханьсюй выдохнул, огляделся, развернулся и направился на арену.

Слишком поздно практиковать заклинания, много шума наделать можно. Практика мечом — в самый раз.

«К игрушкам не испытывают чувств».

Он ничего к ней не испытывал.

«Ребёнок».

Не ребёнок!

Ан Ханьсюй то пригибался к земле, то стремительно нёсся вперед, то уходил вбок, то взлетал высоко.

Лезвие резало воздух без жалости. Оно точно воплощало движения сжимающей руки.

Капля пота сорвалась с подбородка. Ан Ханьсюй осел, низко опустив голову и прикрыв глаза. Тишина и летняя прохлада. Злость в груди улеглась, уступая место временному спокойствию.

Нужно возвращаться и ложиться спать. Но сначала повторит движения, которым учили на последнем занятие. Подхватив меч, Ан Ханьсюй поднялся. В самом разгаре внутри кольнуло. Рука с мечом дрогнула. Ан Ханьсюй замер. Минута, вторая. Больше не повторялось. Мимолётный игол скорее был испугом или близко к нему. Но кроме концентрации на движениях Ан Ханьсюй ничего другого не испытывал. Попросту нечего было пугаться.