Книга Главный герой становится Злодеем, страница 43 – Ли Лит

— Повозку надо было, — раздался голос старина Цзяна над головой. — А я лошадь.

— Нормально, — выдохнула Хуа Линь, приоткрывая глаза.

И вроде свыклась, начала привыкать, как минут через пять старина Цзян пустил коня в бег. Ан Ханьсюй обогнал их. Вот он отлично держался в седле. Сразу видно, опыт имелся. В отличие от Хуа Линь, которая в статую превращалась каждый раз, когда конь особо прытко подскакивал. Если бы не старина Цзян, точно бы свалилась.

Для внутреннего спокойствия Хуа Линь закрыла глаза, пребывая в напряжении до спокойного шага под собой.

Город Цайфу*, по слухам имел лучшее благодаря благосклонности Императора, ведь это родной город матери. В память о ей сын сделал всё, чтобы город процветал и помнил, благодаря кому всё делалось.

Хуа Линь открыла глаза лишь тогда, когда людской гомон возрос. Жилые дома в хорошем состоянии по обе стороны, словно в Цайфу не существовало бедности.

— В начале улицы кузница, а там уже улица Ярких красок, — сказал старина Цзян, замедляя коня.

— Улица Ярких красок? — Хуа Линь попыталась припомнить хоть что-то про улицу. Слышала это точно.

— Через неё можно попасть на улицу Ведущая к центру, там богатства и лучшая жизнь, — проворчал старина Цзян.

Конь под ними фыркнул и тряхнул головой, запуская волну сковывающего страха по телу Хуа Линь.

— Но купцы после центра едут на улицу Ярких красок. Лучшие товары там, купить можно почти всё, а то, что нельзя, говорят, что достанут это тебе.

— Бедных здесь нет что ли? — буркнула Хуа Линь, поймав взгляд дамы в розовом ханьфу хорошего качества.

— Борются, и, как видишь, успешно, — по голосу старины Цзяна стало понятно, что что-то не так с методами борьбы.

— Они что, бедных выселяют за пределы города? — просто от балды сказала Хуа Линь.

— Так и есть, — поравнялся с ними Ан Ханьсюй.

— Откуда знаешь?

— Не скрывают, — процедил старина Цзян.

— А как же Император, он ничего не делает? — повернула в бок голову Хуа Линь. — Или он закрывает глаза?

— Доказательств нет, — Ан Ханьсюй бросил быстрый взгляд в стороны остановившихся двух девушек, что, перешептываясь, провожали их взглядами.

— Никто не донёс до Императора? А как же те, кого выгнали? Они не свидетели?

— Кому это надо, — вздохнул старина Цзян.

— В одном деле слуха достаточно, чтобы человека жизни лишить, в другом веских доказательств и свидетелей недостаточно, — проговорила Хуа Линь.

Взгляды встречающих людей напрягали.

— Слова должны подтверждаться, — Ан Ханьсюй потянул поводья в бок, чтобы лошадь обошла неправильно стоящую, чуть ли не по середине дороги телегу.

— А кому-то их достаточно, — тихо вздохнула Хуа Линь и, не выдержав, спросила: — Что они смотрят?

— На красоту, — весело улыбнулся Ан Ханьсюй.

— Не льсти себе, — цокнула Хуа Линь.

Из дома, который они проходили, вышли двое. Средний полный и чуть выше и тоже полноватый мужчины. Они, не стесняясь, уставились на них, что-то обсуждая.

— Люди же, — вздохнул старина Цзян.

— Я тоже человек, но не пялюсь на посторонних, — мотнула головой Хуа Линь.

— Ты не появляешься на людях.

— Бываю, — возразила Хуа Линь.

— Син Юй и я не считаемся, — парировал старина Цзян. — И разовые часовые встречи в две недели с учениками тоже не считаются.

— Детей много на одну меня, — буркнула Хуа Линь.