Книга Главный герой становится Злодеем, страница 71 – Ли Лит

Ученица должна была позвать старших. Из короткого разговора шисюнов немногое стало известно. Звала ли Сяотин кого-то или не успела? Что, если она застряла на горе Е? Нет же? Её бы упомянули в словесном потоке о барьере и пропаже госпожи Хуа.

«Место моей погибели и моего покоя, — пустым взглядом Хуа Линь смотрела перед собой. — Натворила делов я. Да».

Узнать обо всём у Ан Ханьсюя. Обязательно выполнить за день. Хуа Линь твёрдо решила насесть на паренька и заполучить ответы на волнующие вопросы.

Утром Ан Ханьсюй не пришёл. Время близилось к обеду.

Громкие звуки в очередной раз разнеслись по комнате. Поглаживая источник шума, Хуа Линь лежала и думала, что ещё немного и желудок сам себя поглотит от голода или она свалится в голодный обморок.

Двери открылись. Подскочив, Хуа Линь юркнула под одеяло, которое ночью принёс Ан Ханьсюй. Она не стала его уносить на дальнюю кровать. Мало ли что, может, ещё несколько дней предстояло провести в комнате-палате, мёрзнуть не хотелось.

— В сознании? Замечательно.

Хуа Линь ожидала увидеть знакомое лицо, а перед ней с чашей дурно пахнущего стояла недовольная девушка лет двадцати в светло-зелёной шапочке на голове. Кто выбирал цвет? Разве не лучше было взять привычный белый?

«Цветов только не хватает», — подметила Хуа Линь, посмотрев на шапочку.

— У меня мало времени, поднимайся.

Пить лекарство не хотелось. Вспомнилась ночь. Хуа Линь поджала губы. Девушка явно будет слабее Ан Ханьсюя и не настолько… изобретательна. Надо же было додуматься до такого. Грубый мальчишка.

— Садись и пей, — поторапливала девушка.

Хуа Линь хотела есть. Безумно хотела есть. Её тошнило из-за голода, а тут подсовывали наипротивнейшее лекарство под нос и заставляли его выпить. Пытки одни, а не лечение.

— Силой волью, — девушка угрожающе двинулась на Хуа Линь.

«Да, — протянула Хуа Линь. — Лекари Яое лучшие».

Вздохнув, она села и взяла чашку.

«Главное — не выплюнуть».

Зажав нос, Хуа Линь большими глотками опустошила чашу на половину. Горячее обожгло горло.

— Так бы сразу, — девушка выхватила чашу и, не прощаясь, ушла.

«Не помню, в Яое есть книга жалоб? Срочно надо оставить отзыв».

Хуа Линь сдержала рвотный позыв и постучала по груди.

Ожидание убивало. Скука воодушевлённо составляла компанию.

«Надо было попросить одежды, — размышляла Хуа Линь. — Вышла бы на улицу».

Ан Ханьсюй не спешил к ней. Когда пик недовольства плавно и верно почти подобрался к верхушке с алой отметкой «невозврата», двери открылись.

Всё та же девушка, только не с чашей, а с подносом. Молча поставила его на столик и без слов ушла.

Смерть от голода отложилась на потом. Хотелось бы на «никогда», но никогда не можешь быть уверен в следующих секундах и уж тем более днях, месяцах и годах.

Жидкая пресная сероватая каша, одна белая маньтоу* и чаша с горячим бульоном.

«Хоть что-то».

Соли в каше не хватало, причëм, похоже, тот, кто готовил, просто подержал соль рядом с котлом на огне, считая, что и так пойдёт. В маньтоу тоже не хватало немного соли. С мясным бульоном такая же беда. У повара плохие отношения с солью, никак не мог он подобрать нужную граммовку. Это было печально.

Сытая Хуа Линь продолжила ждать. Ждала Ан Ханьсюя, любого другого человека. Нужна одежда. Выйти в нижнем за пределы комнаты не то что некрасиво — это не прилично.