Книга Дракон, которого я разлюбила, страница 21 – Милена Кушкина

Эдмар упорно тянет меня вперед.

Заглянув вниз и убедившись, что там никого нет, он командует:

— Прыгай!

В темноте я с трудом могу различить его лицо, вижу только силуэт. Но и этого достаточно, чтобы понять: дракон настроен решительно!

— Нет, — жалобно пискнула я.

Но Эдмар непреклонен. Он распрямляется и первым прыгает на вагон второго класса. Легко приземлившись на крышу, он оборачивается ко мне.

А я… мне хочется сбежать назад, спрятаться в уютной каюте первого класса. А еще лучше — вернуться домой.

Но дома у меня больше нет, а воздух родного города губителен для моих легких посильнее переломов. Я успокаиваю себя тем, что Эмар дракон, и если что-то пойдет не по плану, он успеет меня поймать, а потом отнесет по воздуху в ближайшую лечебницу.

Подобравшись к краю вагона, я поднимаюсь на дрожащих ногах. Поезд качается, вагон вибрирует под ногами.

Стоять вечно не получится, поэтому я набираю в грудь побольше воздуха и прыгаю в темноту, надеясь только на то, что Эдмар все же меня подстрахует.

Но дракона рядом не оказывается.

Я приземляюсь на железную крышу на четвереньки. Ладони обжигает от торможения по холодному железу.

— Проклятие, — бормочу я и оглядываюсь.

Эдмар уже на другом краю вагона. Там, где заканчивается второй класс и начинается первый почтовый вагон.

Он распластался по крыше и слегка свесил вниз голову.

Мне совсем не нравится его поза. Я ползу к нему, в любой момент ожидая подвоха. В моем кармане несколько артефактов, и я думаю, какой из них стоит применить первым.

Эдмар лежит на самом краю вагона, распластавшись так, будто сам стал частью железа.

Я подползаю к нему, стараясь не смотреть вниз. Ни между вагонами, ни дальше я не вижу ничего, что могло бы его так насторожить.

— Туда, — шепчет дракон и показывает вперед.

Я щурюсь и вижу только темную ленту крыши, белые искры снега и редкие отблески фонарей с платформы какого-то далекого разъезда. Ничего похожего на человека.

— Я не вижу, — выдыхаю я, и мой голос тонет в грохоте колес.

Эдмар не спорит и не ругается, просто тянет руку к внутреннему карману и достает вещицу, которую я поначалу принимаю за обычный театральный монокль.

Я беру его в руки. Металл холодный и неприятно липнет к пальцам. Креплю цепочку за воротник, потому что потерять такую вещь на скорости можно быстро и безвозвратно. А потом прижимаю стекло к глазу и на секунду перестаю дышать.

Темнота становится другой. Она не исчезает, но становится многогранной, глубокой.

В монокль ночь раскрывается слоями: линии контуров поезда светятся бледным голубым, как жилы под тонкой кожей, а все живое и движущееся будто оставляет чуть более теплый, оранжевый след. Я различаю рваные полоски тепла, в тех местах, где только что прошли два незнакомца.

— Вижу, — шепчу я, не веря, что говорю это.

Эдмар снова показывает вперед, и теперь я понимаю, куда смотреть. На третьем почтовом вагоне, дальше по составу, на крыше, движется фигура.

Мужчина уже почти достиг середины крыши. Следом ползет второй мужчина. Он двигается осторожнее и медленнее и старается остаться незамеченным для первого.

— Их двое, — говорю я. — И, кажется, они не вместе.

Эдмар что-то бурчит в ответ. Он смотрит не туда, куда смотрю я. Он выглядит как хищник, который заранее выбирает, на кого нападет первым.