Книга Глупышка в Академии, страница 69 – Кейлет Рель

А их, на минуточку, в мире не существовало. Я подозревала, что и в нашем они вымерли. Возможно, это как-то было связано с соотношением девственниц к магическим чудесам в любой вселенной. Сложное математическое уровнение, где в конце концов нам просто запретили делить на ноль.

Так вот, сейчас в мире стало на одного единорога больше и на одну рыжую пампушку меньше. И я не слегла с сердечным приступом, а банально поседела.

Эта жертва постмодернистского искусства мирно щипала травку в парке, изредка потряхивая голубой гривой. Почему голубой-то?! На розовой шерсти красовались золотые и серебряные узорчики, среди которых я обнаружила свои инициалы в сердечке.

— Так, это единорог или забор в сомнительном районе? — возмутилась я. — Какой изувер его так расписал?

— А по-моему, ничего так, — задумчиво протянула Оливия. — Творчески.

Викки молчала. Она переваривала увиденное. Судя по зеленому цвету кожи, увиденное просилось наружу.

— Я бы сказала, что у дракона нет вкуса, — медленно проговорила я, — но он так-то влюблен в меня.

— И где противоречие? — спросила Викки и тут же испуганно прикрыла рот.

Я пихнула ее локтем в бок. Вообще-то я ого-го какая женщина! Но я знала, что подруга просто сама не поняла, что ляпнула. И она давно не сливала свой яд справедливости, вот он и плеснул не в ту сторону.

— Но вкуса у дракона нет, — решительно подтвердила Оливия. — Как этой бедной лошади теперь жить? После такого-то позора?!

— Это конь, — поправила Викки.

— Тем хуже! Конь. Розовый. В узорчик из звездочек и с беленькими крылышками…

Пока они обсуждали современное драконье искусство, я все же подошла к лошади. Она была наглядным примером того, что мне стоит бояться собственных желаний. Или хотя бы не озвучивать их дракону, а то тот от усердия пригонит к моему окну целое стадо подобных пегасов.

Рог был поставлен точно между ушей. Он походил на странную шапку или набитую шишку. Аэлар честно сделал все, что смог, он ведь понятия не имел, как выглядели мультяшные единороги!

Поэтом на лбу розового коня образовалась какая-то магическая улитка. Я потыкала в нее пальцем. Ни следа клея. Похоже, это все магически нарастили и закрепили эффект каким-то кровным ритуалом.

Я сочувственно погладила коня по носу, думая о том, как сильно мои капризы испортили ему жизнь. Где-то в стороне девочки спорили, можно ли считать этого коня произведением искусства или стоит доложить в опеку об издевательствах над братьями нашими меньшими.

Я прижалась губами к голубой полоске на носу коня, оставляя алый след от помады. Животное сердито всхрапнуло и вернулось к поеданию травки. Неподалеку обнаружилась коробка с веселым розовым бантикой и запиской, что Аэлар с нетерпением ждет следующей нашей встречи, чтобы воплотить другие мои желания в жизнь.

Не знаю, что там говорил Корвус про полудракониц, но сейчас я готова была пыхтеть огнем и сжигать города.

Я открыла коробку. Внутри была узда, попона, седло — все, что требовалось наезднице.

— Какой заботливый, — проворчала я. — Викки, поможешь?

Из нас троих она единственная умела управляться с лошадями. Летом они с братом часто ездили на ферму к дяде, где могли вдоволь покататься и отдохнуть от магических практик. Подруга без проблем оседлала для меня единорога.