Книга 100 килограмм Страсти, страница 16 – Ольга Дашкова

Он схватил меня за бедра, помогал двигаться.

— Чувствую… моя… ты такая мокрая… горячая… черт…

Наклонилась, он взял сосок в рот, сосал жадно, покусывая. Я ускорилась, скакала на нем, чувствуя, как он упирается глубоко, до матки.

— Вадим… я люблю тебя… люблю… люблю… боже мой… какой ты огромный… а-а-а…

Он перевернул меня на спину, впиваясь в кожу пальцами до боли, но я этого не чувствовала.

— Я тоже люблю тебя… люблю твое тело… люблю, как ты стонешь мое имя… люблю, как ты кончаешь…

Вадим входил с меня сильно, ритмично. Я кончила первой, закричала, царапая его плечи. Он не остановился, продолжал, пока я не кончила второй раз, уже тише, дрожа всем телом.

— Кончай в меня… пожалуйста… — прошептала.

Он рыкнул, вошел до упора и кончил. Оргазм был долгим, теплая сперма заполняя меня полностью.

— Моя красивая и самая желанная малышка. Люблю тебя.

Я улыбнулась сквозь слезы счастья.

— А ты — мой. Навсегда. Люблю, Бесконечен люблю тебя.

И в этот момент я поняла: я не просто верю ему. Я знаю. Знаю, что он мой. Что мои килограммы — не преграда. Что я — его счастье. Полностью. Без остатка.

100 кг страсти. И ни грамма меньше.

Проснулся в шесть утра и сразу понял — сегодня.

Именно сегодня должно произойти то, что чего я хочу. Кольцо лежало в кармане куртки, которую я вчера повесил в прихожей, маленькая черная коробочка, которую я носил с собой уже неделю, как талисман.

Золото, один скромный бриллиант, ничего кричащего. Лида не любит показуху, она любит настоящее. И я хотел дать ей именно это.

План был простой: просыпаюсь раньше, целую, шепчу «доброе утро, малыша», потом ставлю на колени, открываю коробочку и говорю: «Выходи за меня». Она заплачет, засмеется, скажет «да». Мы будем обниматься, целоваться, потом медленно и нежно, займемся любовью, потому что я не хочу торопиться. Хочу, чтобы этот момент длился вечно.

Но когда я повернулся, Лида уже не спала. Она лежала на боку, подтянув колени к груди, лицо бледное, глаза закрыты, но ресницы дрожали. Я сразу понял — плохо.

— Малышка? — тихо позвал, погладив ее по спине.

— Голова кружится… и тошнит… — прошептала она. — Наверное, вчера что-то не то съела.

Сразу забыл про кольцо, забыл про все. Поднялся, принес ей воды, мокрое полотенце на лоб, включил чайник, заварил слабый имбирный чай, как она любит, когда живот подводит. Сидел рядом, держал ее руку, гладил волосы, пока она маленькими глотками пила.

— Прости… — сказала виновато.

— За что? — ответил, целуя ее в висок. — Главное, что тебе стало лучше. И не за что просить прощение.

Я отложил предложение, отправил Лиду спать дальше, сам пошел на кухню, сварил овсянку на воде, нарезал яблоко тонкими дольками. Когда Лида проснулась второй раз, уже ближе к обеду, ей было чуть легче. Села за стол, съела половину тарелки, потом посмотрела на меня.

— Ты сегодня какой-то… напряженный, — сказала тихо.

— Просто переживаю за тебя.

Ушел на работу, весь день ходил как на иголках, кольцо жгло карман. Я доставал телефон, смотрел на фото нас двоих, которое мы сделали на следующий день после знакомства. Потом вспоминал, как Лида плакала после драки у офиса, как потом в раздевалке сказала Алине все, что накопилось. Да, она в этом потом призналась.

Как она выросла за эти месяцы, не в килограммах, а в уверенности. Как она теперь ходит в зал не для меня, а для себя. И каждый раз, когда я думал об этом, горло сжималось от нежности и страха: а вдруг она скажет «нет»? Вдруг подумает, что я тороплю? Вдруг ей страшно?