Книга Попробуй сбежать, страница 139 – Виктория Рогозина

Дверь аудитории поддалась легко. Ванесса шагнула внутрь, машинально прикрыла её за собой и огляделась. Тишина. Странная, густая. У кафедры лежали дорогая сумка и телефон Каина — аккуратно, будто их положили специально. Ванесса нахмурилась и подошла ближе.

— Ты, как всегда, раскидываешь вещи, — начала она и осеклась.

Слова застряли в горле. За кафедрой, наполовину скрытый тенью, лежал Каин. Неловко, неестественно, как сломанная кукла. Его лицо было бледным, взгляд — пустым, устремлённым в никуда. Одежда смята, на коже — следы боли, слишком очевидные, чтобы сомневаться: перед смертью его ломали. Долго. Намеренно.

Ванесса вздрогнула всем телом. Воздух в лёгких будто закончился. Она сделала маленький, неуверенный шаг назад, упёрлась каблуком в край кафедры и почти потеряла равновесие.

— Нет… — выдохнула она, скорее себе, чем вслух.

И в этот момент дверь за спиной распахнулась. В аудиторию шумно вошла толпа студентов вместе с преподавателем. Разговоры оборвались разом, будто кто-то выкрутил звук. Десятки взглядов уставились на Ванессу — на её застывшую фигуру у кафедры, на бледное лицо, на расширенные от ужаса глаза. Кто-то первым заметил тело.

— Господи…

— Что это?..

— Он… он мёртв?

— Она убила его?

Преподаватель побледнел, резко шагнул вперёд, затем так же резко остановился.

— Никому не подходить! — его голос сорвался. — Всем оставаться на местах! Немедленно вызывайте охрану! Полицию!

Шёпот, паника, кто-то вскрикнул. Ванесса стояла, не в силах пошевелиться, будто её ноги вросли в пол. В ушах гудело, сердце колотилось так, что казалось — его слышит вся аудитория.

Она смотрела на Каина и понимала только одно, что точку поставить не получилось. И теперь эта смерть — прямо перед ней и её в ней точно обвинят. Крыть нечем.

Всё произошло слишком быстро, слишком близко, будто пространство сжалось и навалилось на неё разом.

— Это она! — истошно завизжал чей-то голос из толпы. — Это Ванесса! Она его убила!

Крик был резкий, панический, липкий. Он моментально подхватился другими — шёпотом, взглядами, домыслами. Ванесса дёрнулась, резко обернулась.

— Я… что? Нет! — слова вырвались хрипло, с надломом. — Я только вошла…

Её никто уже не слушал.

Двери аудитории распахнулись снова — теперь грубо, с силой. Полицейские вошли быстро, отработанно, как по сценарию. Один жест, другой. Кто-то указал на неё пальцем. Кто-то отступил, будто она была заразной.

— Руки за спину, — сухо, без эмоций.

— Подождите, вы не понимаете! — Ванесса инстинктивно шагнула назад, но её тут же перехватили. Холодный металл сомкнулся на запястьях. Щелчок наручников прозвучал оглушительно громко.

Толпа расступалась. Её вели через коридор, сквозь лица, шёпот, вытянутые шеи. Ванесса шла, будто не чувствуя ног. И тогда она увидела Фобоса. Он стоял у стены, напряжённый, растерянный, явно только что подошёл. Их взгляды встретились на секунду. В его глазах было недоумение.

— Я не делала этого, — быстро, почти беззвучно сказала Ванесса, ловя этот единственный шанс.

Фобос дёрнулся, словно хотел шагнуть к ней, но им не дали такой возможности. Её вывели на улицу, усадили в машину. Дверь захлопнулась с глухим металлическим звуком, отрезая университет, толпу, прошлую жизнь. Машина тронулась.

Ванесса смотрела в тёмное стекло и не чувствовала ничего. Ни страха. Ни истерики. Ни слёз. Только пустоту. Глухую, холодную, осознанную. Её подставили. И не просто — кто-то сделал это жёстко, хладнокровно, так, чтобы она оказалась в самом центре чужой смерти.