Книга Попробуй сбежать, страница 193 – Виктория Рогозина

Эрик сел на диван, не выпуская её из рук, и посадил к себе на колени. Их тела соприкоснулись сквозь одежду, и даже это простое прикосновение оказалось электрическим. Он нехотя разорвал поцелуй, лоб коснулся её виска, дыхание сорвалось, стало хриплым.

— Побудь со мной… — тихо попросил он, словно это было не требование, а признание.

Лана аккуратно прижалась к нему, осторожно, будто проверяя собственные границы. Щекой к его груди, ладонями — к его плечам. Она чувствовала, как тяжело и рвано он дышит, как под её пальцами напряжены мышцы, как он сдерживается — сознательно, намеренно. Это пугало и одновременно странно успокаивало.

Она была уверена, что он не тронет. Не перейдёт черту. Но всё равно — несмотря на одежду, несмотря на расстояние в считанные сантиметры — между ними было слишком много. Слишком интимно. Слишком откровенно.

Её сердце билось быстро, в ушах шумело. Мир будто сузился до этого дивана, до его рук, до ровного, тёплого запаха, до ощущения защищённости, смешанной с трепетом. Лана не двигалась, позволяя себе просто быть рядом, впитывая момент.

Эрик закрыл глаза, подался вперёд, утыкаясь лбом ей в плечо и глубоко вдохнул, собирая себя по кускам. Он держал её крепко, бережно — как держат нечто бесконечно ценное, то, что боятся сломать одним неосторожным движением.

Фобос влетел в кабинет без стука — редкость, которую Давид позволял лишь в исключительных случаях. На лице помощника было то самое выражение, из-за которого внутри сразу собиралось напряжение: смесь азарта и тщательно сдерживаемого триумфа.

— Я с хорошими новостями, — выдохнул он и, не дожидаясь реакции, шагнул к столу.

Перед Давидом лег сложенный плакат. Фобос развернул его одним движением.

Чёрный фон, резкий шрифт. Вверху — «Эскапизм», ниже — специальный гость. И фотография, от которой у Давида на секунду перехватило дыхание. Подпись была «Феникс», но фотография была свежей. Он узнал её мгновенно — даже несмотря на сценический макияж, чуть иной взгляд. Ванесса. Не призрак из воспоминаний и не фантом, за который он цеплялся ночами.

Фобос, внимательно наблюдая за ним, сказал ровно:

— Небольшой тур. Камерные площадки. В этом городе место ещё не утверждено.

Давид не сразу поднял взгляд. Пальцы медленно скользнули по краю плаката, задержались на фотографии, словно он проверял реальность происходящего на ощупь.

— Через посредников, — наконец сказал он холодно. — Клуб «Кайданс».

Пауза.

— Артистов поселить в соседней гостинице. Лучшие условия. Но ни один след… — он поднял глаза, — не должен вести ко мне.

— Понял, — кивнул Фобос без лишних вопросов. — Сделаем чисто.

Давид откинулся в кресле, прикрыл глаза на мгновение. В груди медленно разливалось тяжёлое, тянущее чувство — не облегчение, нет. Ожидание. Хищное, напряжённое.

С тех пор как подтвердилось, что Ванесса жива, прошло пять месяцев. Пять месяцев проверок, перекрёстных данных, тишины, в которой он не имел права сделать ни одного резкого движения. Почти год они были вырваны из жизни друг друга — жестоко, противоестественно. И это раздражало его до зубного скрежета.

Но ещё больше его раздражало другое.

— Лирман, — тихо сказал он, больше себе, чем Фобосу.

— Его охрана усилилась, — подтвердил тот. — Почти паранойя. Передвижения — через три фильтра, маршруты меняются, доступ к ней минимальный.