Книга Попробуй сбежать, страница 217 – Виктория Рогозина

— Есть ещё одно место. Нам нужно туда съездить.

И по тому, как он это сказал, Ванесса поняла, что именно там её ждёт следующий кусок правды. Они вышли из клуба в ночной воздух, пропитанный холодом и остаточным гулом музыки, которая ещё отдавалась в теле. Двери «Идеала» закрылись за спиной, и город снова стал тише, строже, реальнее. У машины Ванесса остановилась, посмотрела на внедорожник, потом на Давида — и вдруг сказала, сама не успев подумать:

— Можно… я поведу?

Она даже не была уверена, что умеет водить. Это было не знание — импульс. Давид секунду смотрел на неё, потом без лишних слов вынул ключи и протянул. Металл коснулся её ладони — холодный, тяжёлый. И что-то щёлкнуло. Новая вспышка воспоминаний руль под пальцами, дорога, ночь, скорость, уверенность. Знание тела, не требующее объяснений.

Ванесса глубоко вдохнула и села за руль. Отрегулировала сиденье почти машинально, будто делала это сотни раз. Посмотрела на Давида.

— Куда ехать?

Он пристегнулся, отвернулся к окну и негромко спросил:

— А сама как думаешь?

Она не ответила сразу. Прислушалась к себе — не к разуму, а к ощущениям. К тому странному тянущему чувству в груди, которое вело уверенно и точно. Ванесса завела двигатель, выехала с парковки — и уже знала маршрут.

Ванесса медленно прошлась по гостиной, провела пальцами по спинке дивана, задержалась взглядом на окне, на приглушённом свете торшера. Всё было знакомо — до странного, до щемящей боли где-то под рёбрами. Будто она здесь жила. Будто уходила отсюда не по своей воле. Мысль уже почти оформилась, но не успела — за спиной тихо щёлкнул замок, и шаги Давида приблизились.

— Ты вспомнила? — спросил он негромко.

Она не обернулась.

— Почти… — честно ответила Ванесса. — Как будто всё здесь меня знает, а я… нет.

Давид подошёл вплотную. Не касаясь — ещё. Его присутствие ощущалось кожей, теплом, напряжением воздуха. Он поднял руку, замер на секунду, давая ей возможность отстраниться. Она не отстранилась. Его ладони легли ей на талию, осторожно, но уверенно. Ванесса выдохнула, плечи сами опустились, и она чуть подалась назад, прижимаясь к нему спиной.

— Ты всегда была сильной, — тихо сказал он. — Я не хотел верить в твою смерть.

Она повернулась к нему лицом.

— Ты всегда меня любил?

— Всегда.

Поцелуй был не резким — глубоким, медленным, будто он собирал её по частям. Ванесса ответила сразу, без сомнений, словно тело знало больше, чем разум. Пальцы сами нашли его плечи, сжались, притянули ближе. Она позволяла. Себе — чувствовать. Ему — быть рядом.

— Давид… — её голос дрогнул. — Если я… если я вспомню…

— Ты уже вспоминаешь, — ответил он, не отрываясь, почти шёпотом.

Её дыхание сбилось, сердце билось так громко, что, казалось, заглушало мысли. Мир сузился до прикосновений, до ритма, до этого странного, нарастающего чувства, от которого подкашивались колени. Она закрыла глаза — и в этот момент волна накрыла полностью, ослепляюще, до дрожи, до внутреннего крика.

И вместе с ней — память. Клуб. Университет. Работа на Давида. Гонки. Его руки. Его голос, произносящий её имя. Боль, кровь, страх. И любовь — сложная, жёсткая, настоящая, от которой невозможно отказаться.

Ванесса резко вдохнула и вцепилась в него, будто боялась упасть.

— Я вспомнила… — прошептала она, уже зная, уже понимая. — Всё.