Книга Попробуй сбежать, страница 218 – Виктория Рогозина

Давид закрыл глаза и прижал её к себе крепче, лбом к её виску.

— Я знал, — сказал он глухо. — Ты всегда возвращалась.

Она осталась в его объятиях, больше не сопротивляясь, потому что теперь знала — куда именно вернулась.

Ванесса лежала в спальне, устроившись на его плече, и смотрела в темноту, где ещё пульсировали обрывки воспоминаний. Год назад. Тогда всё было иначе — наивно, остро, почти неправдоподобно. Давид стал её первым мужчиной, и это не было случайностью или слабостью. Это было осознанно, страшно и правильно одновременно.

Она помнила утро после той ночи. Как собиралась в университет, как смеялась над чем-то глупым, как спешила, уверенная, что впереди обычный день. А потом — провал. Покушение. Похищение. Боль, кровь, чужие руки, темнота. И вот теперь… они снова здесь. В этой же спальне. В этой же точке отсчёта, будто время сомкнулось в кольцо.

Давид лежал рядом, прикрыв глаза, но Ванесса знала — он не спит. Его пальцы лениво, почти машинально скользили по её спине, успокаивая, удерживая в реальности. Она же плотнее завернулась в одеяло, пряча шрам — неровный, тянущийся от живота к боку. Уродливый. Чужой. Напоминание о том, что с ней сделали.

Она прокручивала воспоминания одно за другим, проверяя их на подлинность, на цельность. Не ускользает ли что-то ещё.

— Я видела лицо заказчика… — тихо сказала Ванесса, не поднимая головы. — Но я его не помню.

Давид открыл глаза. Его рука остановилась лишь на секунду, затем легла на её спину увереннее, крепче.

— Я всё равно найду его, — сказал он спокойно, без тени сомнений. — Тебе не стоит волноваться об этом.

Она выдохнула, прижалась к нему ближе, позволяя себе поверить. Хотя бы на эту ночь. Давид некоторое время молчал, его ладонь всё ещё лежала у неё на спине, тёплая, спокойная. Потом он негромко спросил:

— Покажешь мне шрам? Тот, которого так стесняешься.

Ванесса не ответила сразу. Она смотрела в темноту, сжимая край одеяла, словно оно было последней линией обороны. Тишина тянулась, становясь плотной. Наконец она тихо сказала, почти не глядя на него:

— Ты солгал. Когда назвал меня своей женой.

Давид даже не вздрогнул. Его голос остался флегматичным, ровным:

— Разве я не давал тебе слово больше не лгать и не шантажировать?

Она приподнялась на локте, повернулась, чтобы видеть его лицо. В темноте его черты были жёсткими, но спокойными, без тени раздражения.

— Слушай внимательно, — продолжил он серьёзно. — Когда ты попала в лапы Лирмана, я сделал так, чтобы нас расписали задним числом. Формально. Быстро. Это давало тебе защиту. Никто не рискнул бы тронуть жену авторитета. Это был единственный способ закрыть тебя от всех сразу.

Ванесса долго смотрела в его тёмные глаза, будто искала там подтверждение своим ощущениям — и находила. Не оправдание. Причину.

— Мне… странно, — наконец сказала она. — Я помню себя прежнюю. И ту, другой… в период амнезии. Как будто это две разные версии меня. И я не знаю, какая из них настоящая.

Давид притянул её ближе, так, чтобы она снова легла на его плечо. Его пальцы мягко скользнули по её спине — без давления, без требования.

— Ты восстановишься, — сказал он уверенно. — Всё встанет на свои места. Тебе не о чем переживать. Я рядом.

Ванесса закрыла глаза. Напряжение понемногу отпускало. Она всё ещё держала одеяло, всё ещё прятала шрам — но впервые не из страха, а просто потому, что ещё не была готова. И этого было достаточно. Пока.