Книга Попробуй сбежать, страница 54 – Виктория Рогозина

Ванесса подняла на него взгляд. Глаза были пустоватыми, уставшими, слишком взрослыми для того, что ей пришлось пережить. И в этот момент Давида будто ударили изнутри — грудную клетку сжало так, словно сердце пыталось вырваться, сломать рёбра. Он видел перед собой не дерзкую, злую, упрямую девушку, не ту, что смотрела с вызовом и била лбом в нос. Перед ним стояла сломанная. Подавленная. Держалась на чистой воле, как на тонкой проволоке.

— Я не… — она сглотнула, пальцы дрогнули, когда она взяла бокал. — Я редко пью.

— Я заметил, — тихо ответил он. — И именно поэтому говорю — пей.

Она сделала маленький глоток, закашлялась, поморщилась, но не выпустила бокал. Щёки чуть порозовели, дыхание сбилось.

Давид выругался себе под нос, шагнул ближе и легко, почти бережно подхватил её за талию, приподнимая и усаживая на высокий барный стул. Движение было уверенным, не грубым.

— Эй! — Ванесса ойкнула от неожиданности, машинально вцепившись пальцами в край столешницы. — Я вообще-то сама могу…

— Знаю, — перебил он спокойно, уже отступая на шаг. — Но сейчас — не нужно.

Он встал напротив, опёрся ладонями о стол, внимательно, без спешки разглядывая её лицо, мокрые пряди волос, синяки, которые ни одежда, ни свет не могли скрыть. Взгляд его был тяжёлым, сосредоточенным, лишённым привычной насмешки.

— Ты в безопасности, Ванесса, — сказал он наконец, чётко, почти жёстко. — Здесь. Сейчас. Со мной.

Она молчала, сжимая бокал обеими руками, как якорь. И впервые за долгое время внутри неё что-то дрогнуло — не страх, не злость, а усталое, опасное желание… перестать держаться.

Давид стоял напротив, опершись ладонями о край столешницы, и смотрел на неё не мигая, так, будто пытался разглядеть не лицо — трещины под кожей.

— Что между тобой и Каином? — повторил он тише, медленнее, уже без нажима, но с той самой опасной сосредоточенностью, от которой у людей обычно подкашиваются колени.

Ванесса не ответила сразу. Она резко, почти зло допила виски, словно это было лекарство, а не алкоголь. Стекло коротко стукнуло о стойку. Давид молча подлил ещё — немного, ровно столько, чтобы не опьянеть, а отпустить зажим. Он видел, как её плечи чуть опустились, как дыхание стало глубже, но дрожь не ушла, осталась — мелкая, упрямая, как отголосок холода, который въелся в кости.

— Мы… — она замолчала, провела ладонью по лицу, будто собирая себя по кускам. — Мы были друзьями. С детства. С самого раннего.

Слова выходили неровно, но она уже не останавливалась. Она рассказала, как они росли бок о бок, как Каин был рядом всегда — во дворе, в школе, в самых паршивых моментах. Как он вытаскивал её из дома, когда отец напивался и начинал ломать всё вокруг, как закрывал собой, как говорил: «Потерпи, я с тобой». Она говорила, и сама не понимала, почему голос звучит так пусто, будто эта история не про неё, а про кого-то другого.

— Я ему верила, — выдохнула она. — Всегда. Без оглядки. Когда он предложил встречаться… я правда думала, что это любовь. Что мы вместе, по-настоящему.

Давид медленно сжал челюсть. Он не перебил. Ни разу.

Она рассказала про «Формулу», про подставу, про сломанный контракт и внезапное обещание, что всё ещё может сложиться. Про «лейбл», про будущую музыку, про сладкие слова, которыми её кормили, пока под ногами рассыпалась почва. И как однажды Каин сказал, что есть люди, которые «помогут», что нужно просто поехать, поговорить.