Книга Попробуй сбежать, страница 71 – Виктория Рогозина

— Собирайся, — сказал он спокойно, как о чём-то само собой разумеющемся. — Отвезёшь меня на встречу.

— Сейчас? — Ванесса нахмурилась, инстинктивно прижимая к себе край худи. — Почти ночь.

— Именно, — он слегка приподнял бровь. — У тебя пять минут.

Она хотела возразить, спросить куда, зачем, почему именно сейчас, но слова застряли в горле. В его голосе не было давления — хуже. Уверенность, что она всё равно пойдёт. Ванесса стиснула зубы, кивнула и закрыла дверь прямо перед его лицом.

Пять минут превратились в три. Джинсы, кроссовки, волосы собраны наспех. Она поймала своё отражение в зеркале — глаза горят, щёки пылают, внутри всё ещё пульсирует только что родившаяся идея и новое, тревожное предчувствие.

Когда она вышла, Давид уже ждал, стоя у перил. Он бросил короткий взгляд, удовлетворённо кивнул и молча направился к выходу. Ванесса пошла следом, чувствуя, как ночь за порогом сгущается, обещая, что эта поездка будет чем угодно, но точно не простой.

Асфальт под колёсами стал неровным, фары выхватили из темноты рваную разметку и бетонные ограждения. Ванесса сбросила скорость и вырулила на заброшенную трассу, где воздух был густ от запаха бензина, жжёной резины и адреналина. Музыка гремела из открытых багажников, моторы рычали, машины срывались в дрифт, оставляя на чёрном полотне дымные дуги. Она заглушила двигатель и машинально бросила взгляд на Давида — вопросительный, острый. Он даже не повернул головы.

Дверь с его стороны хлопнула глухо. Давид вышел, накинул капюшон, привычным движением достал сигарету, прикурил. Огонёк вспыхнул и тут же погас под ветром. Он отошёл на пару шагов, набрал номер, заговорил коротко, без лишних слов, как будто отдавал приказы даже телефону. Ванесса тоже вышла, облокотилась на капот, скрестила руки на груди и стала смотреть по сторонам, стараясь не показать, как напряжение стягивает плечи.

Толпа жила своей жизнью: смех, крики, ставки, визг тормозов. Машины проходили повороты на грани, фары резали ночь, люди аплодировали удачным заносам. И вдруг её взгляд зацепился — сначала за вспышку цвета, потом за силуэт. Она выпрямилась, перестала дышать на секунду. Там, у ярко освещённого участка, стояла Элис.

Та самая.

Элис смеялась, запрокидывая голову, длинные огненно-рыжие волосы струились по плечам, ловя неон. Короткий блестящий топ переливался розово-фиолетовыми бликами, открывая плоский живот, чёрные джинсы сидели вызывающе плотно. На шее — тонкий чокер, в ушах — серьги, поблёскивающие при каждом движении. Она флиртовала легко и уверенно, касалась чьего-то плеча, наклонялась ближе, будто весь мир был сценой, а она — единственной актрисой. Ванесса почувствовала, как внутри поднимается знакомая горечь — холодная, вязкая.

— Ты издеваешься… — прошептала она, сама себе, не отрывая взгляда.

Она не заметила, как к Давиду подошёл мужчина, как они обменялись папками — плотными, деловыми, слишком чуждыми этому шумному безумию. Бумаги исчезли в салоне внедорожника, рукопожатие было коротким. Давид вернулся тихо, без спешки, встал за её спиной, так близко, что она почувствовала тепло его присутствия прежде, чем услышала голос.

— Знаешь её? — спросил он спокойно, почти лениво.

Ванесса вздрогнула, но не обернулась. Челюсть сжалась, пальцы впились в край капота.